— Ты забываешь, что мой брат твой вожак, — прорычал Михаэль.
— Нет, не забываю. Но твой брат забыл, что вожак и Совет едины. Пришло время ему напомнить об этом. Так что чем дольше ты тянешь, тем меньше у них остаётся шансов выжить.
— Нет, — прохрипел Алекс, с большим усилием приподняв голову. Томас уже лежал на полу без сознания.
Облокотившись на руки, Алекс попытался вобрать побольше воздуха в лёгкие, но их ещё сильней обожгло. Казалось, что его внутренности сжимают тиски. Боль была невыносима, но он знал, что брат не должен был идти у них на поводу, даже не смотря на то, что он и Томас могли умереть.
— Не смей.
По подвалу прокатился рык и последнее, что увидела Алекс, перед тем как потерять сознание, было то, как Михаэль схватил Колина за шею.
Алекс приходил в сознание несколько раз, и каждый раз ненадолго. Но то, что он слышал и видел в эти моменты, говорило о том, что Михаэль уступил воле Совета. Он видела брата нависшего над девушкой. Также видел, как брат берёт её, а члены Совета, эти старые извращенцы, с откровенным голодом в глазах наблюдают за действом. А потом была кровь, что стекала с алтаря. Измазанное лицо в крови Михаэля долго ещё будет преследовать Алекса по ночам.
Когда же сознание решило вернуться к нему окончательно, Алекс понял, что лежит в своей спальне. Рядом лежал Томас, который всё ещё был без сознания. Приподняв голову, Алекс увидел Михаэля. Брат сидел на полу в одних джинсах, прислонившись спиной к стене. Его голова была опущена, и Алекс не видел его лицо. Но аура, что окружала парня, была пугающей.
— Брат, — позвал его Алекс, и Михаэль поднял голову. — Твою мать, — вырвалось у Алекса, потому что лицо и грудь были измазаны кровью, а взгляд ничего не выражал. Они смотрели друг на друга. Ярость охватила Алекса. Он не должен был позволить своему младшему брату пройти через это, но он позволил, он не смог уберечь его. Он…
— Я должен был это сделать, — тихо проговорил Михаэль и опустил голову, в голосе его была такая обреченность, что у Алекса сжалось сердце. Желание отомстить за брата, словно пламя разгорелось в сердце Алекса и он поклялся себе, что эта месть будет совершена во чтобы то не стало.
Глава 15
Пока мама кормила мужчин, а они восхищались её кулинарными талантами, мы с Викой нянчились с Германом. До этого я рассказала ей и Сэму обо всём, что со мной приключилось, даже про то, что я теперь носила под сердцем ребёнка своего похитителя. Сказать, что они были в шоке, значит, ничего не сказать. Вика обняла меня, когда я закончила свой рассказ и позволила выплакаться у себя на плече. Сэм же… он был в бешенстве, как и мой папа, так как он ранее не слышал всей истории. В общем, мой папа и Сэм поклялись убить Артёма, причём медленно и мучительно. И если бы Герман-старший не успокоил этих двоих, то они, думаю, кинулись бы на поиски моего обидчика. В Сэме я не сомневалась, он бы справился с Артёмом, но вот папа… всё-таки мой отец был человеком и не мог по силе тягаться с оборотнем, вот только он этого не знал. Ни мама, ни папа не знали, что я, их любимая дочь, теперь не была человеком, и если честно, то я не хотела, чтобы они знали. Боюсь, что это было бы для них слишком. Они бы заперли меня в четырёх стенах, думая, что их дочь свихнулась. Я бы, по крайней мере, поступила именно так, если бы не знала правды, если бы не верила в то, что сверхъестественные существа не миф, а реальность.
— Вот только я не понимаю, — подал она мне влажную салфетку, когда мы остались одни, — чьё тело было сожжено.
Я пожала плечами, вытирая попку сыну. Если честно, то мне не хотелось об этом думать. Вспоминать произошедшее в тот день мне не хотелось.
— Я не знаю, — отстранёно отозвалась я, предпочитая заниматься сыном, чем строить догадки.
— Может, это Соня? — задумалась Вика. — Эта мымра пропала без вести, после твоей так называемой кончины.
Я поёжилась от мысли, что Артём убил кого-то, пусть даже эту, чтобы выдать её тело за моё. Но если пораскинуть мозгами, всё сходилось именно к этому. Видимо, он следил за мной и придумал этот ужасный план по похищению, вот только он не учёл того, что я была уже не одна. Да уж, как я и говорила ранее, для него стала сюрпризом моя беременность, как и для меня. А при условии, что я не помнила ничего, беременность ввергала меня в ужас. Кто был отцом моего ребёнка? Этот вопрос не давал мне покоя очень долгое время. Но теперь-то я его помнила, и очень хотела увидеть, даже не смотря на то, что он мог не принять меня обратно с чужим ребёнком под сердцем.
Застегнув подгузник, я приложила руку к животу. Ребёнок… Бедное дитя, которое начинало развиваться внутри меня, которое стало со мной одним целым, что же с ним будет? Какая судьба ему уготовлена? Смогу ли я спокойно смотреть на него, не вспоминая своего насильника, его отца? Я не знала ответы на эти вопросы и на данный момент я не хотела их знать, по правде говоря.
Очнутся мне от невесёлых мыслей, мне помогла рука, что легла на моё плечо. Лёгкое пожатие говорило мне о том, что не стоит переживать, что всё образуется, но вот как именно — вот что меня интересовало.
— Не думай об этом, — проговорила Вика и слабо улыбнулась мне, подбадривая.
— Читаешь мысли?
— Нет. Мои способности ещё никак не проявились. Хотя может быть, мои кроются в том, чтобы быть стервой?
— Ты не стерва! — возразила я, пытаясь подавить улыбку.
— Ой, да ладно, ты меня плохо знаешь, — улыбнулась Вика и наклонилась к Герману. — Да, мамка твоя плохо меня знает.
Малыш заулюлюкал, и я перестала себя сдерживать, улыбнулась.
— Какой он у тебя крепыш, — пощекотав Германа по пузику, заметила Вика, — прям как мой Даня. Надо полагать в папаш пошли. Но надеюсь, что только этим, иначе я Даньке, когда он подрастёт, кое-что в узел завяжу.
Я рассмеялась, представляя всю эту картину. Да уж, Даньке досталась строгая мама, а Кристиано жена.
— Фу! Это жестоко с твоей стороны, — продолжая посмеиваться, заявила я.
— Зато не будет таким бабником как его отец, — фыркнула она и скрестила руки на груди. Было видно, что Вику бесила сама мысль, что ещё какой-то год назад её волк был отъявленным бабником, но вот теперь он изменился, ну я так думала. Зачем ему кто-то, когда рядом с ним такая красотка как Вика? Не думаю, что Кристиано был дураком, чтобы наставлять Вике рога, потому что она могла ему отомстить за это, в этом я не сомневалась.
— О-о-о, я не знала, что Кристиано всё ещё бабник, — протянула я ехидно.
— Нет, но как представлю, сколько девок раздвигало перед ним ноги, так и хочется кое-кого кастрировать.
— Вика!
