предупреждал о необходимости внимательно следить за людоедом в густом лесу, лежавшем перед нами. Мы начали подъем в четыре тысячи футов в Картканоула.
Продвижение было медленным, так как мои слуги несли тяжелый груз, тропа была очень крутой, а жара ужасной. В горных деревнях недавно происходили волнения, потребовалась даже посылка из Найни-Тала небольшого полицейского отряда; мне поэтому советовали взять с собой все необходимое и для себя лично, и для моих слуг, так как при неопределенности положения нельзя было рассчитывать получить что-либо на месте. Это и было причиной того, что мои спутники были так нагружены.
После многих остановок в поздние послеполуденные часы мы дошли до края возделанных земель. Так как здесь моим людям не грозила опасность, я оставил их и пошел к домику лесника, видневшемуся из Мохана; мне его рекомендовали как наиболее удобное место стоянки у Картканоула.
Домик расположен был на гребне высокой горы, подымавшейся над Моханом. Когда я приближался к нему по ровному участку дороги, пересекавшей склон, и повернул к оврагу, поросшему густым кустарником, я встретил женщину, наполнявшую глиняный кувшин из небольшого родника, струившегося по деревянной колоде. Предвидя, что мое бесшумное приближение на резиновых подошвах может ее испугать, я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Заметив, что она чутко это восприняла, я остановился за несколько ярдов и закурил сигарету. Минуты две спустя, не поворачивая головы, я спросил, не опасно ли находиться в этом уединенном месте. После небольшого колебания женщина ответила, что место, конечно, небезопасное, но воду надо брать, а так как дома никого не было, она пошла одна. Разве у нее нет мужа? Есть, но он пашет, а при всех обстоятельствах женщина обязана принести воду. Долго еще она будет наполнять сосуд? Очень короткое время. Женщина теперь отбросила свои подозрения и страх, и я был подвергнут детальному допросу. Я полицейский? — Нет. Я офицер лесной охраны? — Нет. Так кто же? — Просто человек. Зачем я пришел? — Попытаться помочь жителям Картканоула. Чем? — Убить тигра. Где я услыхал о тигре? Почему я пришел один? Где были мои люди? Сколько их? Как долго я намерен оставаться? и т. д.
Только удовлетворив свое любопытство, женщина заявила, что кувшин наполнен. Идя за мной и показывая мне один из гребней на южной стороне горы, она обратила мое внимание на большое дерево среди травянистого склона, где три дня назад тигр убил женщину. Я с интересом отметил, что дерево было только в двухстах или трехстах ярдах от домика лесника. Мы дошли теперь до поднимавшейся в гору тропинки. Женщина сказала, что деревня, откуда она пришла, расположена сразу за поворотом горного склона, и добавила, что теперь она находится в полной безопасности.
Те из вас, кто знает индийских женщин, поймут, что мне очень повезло, в особенности если учесть, что в этих местах недавно были недоразумения с полицией. Я не вызвал у женщины тревоги и тем самым не возбудил к себе враждебного отношения во всей округе. Подождав, пока женщина наполнила кувшин, и ответив на несколько вопросов, я приобрел друга, который в самое ближайшее время должен был сообщить всем крестьянам о моем прибытии, о том, что я не был официальным лицом и что единственной целью было желание избавить жителей от тигра.
Домик лесника стоял на небольшом возвышении, ярдах в двадцати от дороги, и так как дверь была заперта только цепочкой, я открыл ее и вошел. Небольшая комната была совершенно чистая, но в ней стоял затхлый запах давно необитаемого помещения. Позднее я узнал, что в домике никто не жил с тех пор, как восемнадцать месяцев назад в этих местах появился тигр-людоед. С обеих сторон комнаты было два узких помещения, одно из которых служило кухней, а другое — складом топлива. Домик мог служить приятным и безопасным убежищем для моих служащих. В нем не было никакой утвари. Открыв заднюю дверь и устроив в комнате сквозняк, я вышел и выбрал между домиком и дорогой место для своей палатки. Сев на камень у дороги, я стал ожидать прихода моих помощников.
Гребень горы в этом месте имел около пятидесяти ярдов в ширину, а так как домик стоял на южной стороне гребня, а деревня — на северной стороне горы, то ее из домика не было видно. Я просидел на камне не более десяти минут, как над вершиной со стороны деревни появилась голова, потом вторая и третья. Мой друг, женщина с кувшином, не замедлила сообщить о моем прибытии.
Когда незнакомые люди встречаются в Индии и хотят узнать о каком-либо интересующем их деле, они обычно избегают касаться его до самого последнего момента разговора и заполняют время обсуждениями самых разнообразных или личных дел собеседников, например: женат ли человек, а в положительном случае — сколько у него детей, мальчики они или девочки и в каком возрасте; если не женат, то почему; чем занимается, сколько зарабатывает и тому подобное. Вопросы, на которые в любой другой стране никто не стал бы отвечать, задаются в Индии так обычно и так бесхитростно, особенно в наших горах, что никому из живших среди нашего народа не придет в голову обижаться на это любопытство.
Во время моего разговора с женщиной я уже ответил на несколько подобных вопросов, но относительно некоторых домашних дел женщине непозволительно спрашивать мужчину. Эти вопросы заданы были мне пришедшими мужчинами. Они наполнили котелок из небольшого родника, в невероятно короткое время собрали сухие ветви, зажгли костер, вскипятили воду; появился чай и сухари. Вскрывая банку сгущенного молока, я слышал, как крестьяне спрашивали моих людей, зачем употребляется сгущенное, а не свежее молоко, и ответ, что у нас нет свежего молока. Добавили и то, что я слыхал о волнениях в этих местах и не рассчитывал достать свежего молока, поэтому мы и захватили большой запас сгущенного молока. Крестьяне казались очень огорченными, услыхав все это. После переговоров шепотом один из них (позднее я узнал — староста из Картканоула) обратился ко мне и сказал, что они обижены тем, что я захватил с собой консервированное молоко, так как к моим услугам все запасы деревни. Я признал свою ошибку, объяснив ее тем, что я в этой местности чужой, и сказал старосте, что, если молоко достать можно, я охотно стал бы его покупать для ежедневного потребления, но
