Читаем без скачивания Все цвета тьмы - Ллойд Биггл-младший

— Не стоит извиняться, — шепнул в ответ Даржек, садясь, потягиваясь и протирая глаза.

— Мы слышали твои слова, — продолжал Захария, — и обсудили их. Мы согласны, что несправедливо обрекать тебя на смерть из-за принципов, тебе неведомых. Ибо… — Он скрестил ноги, устремив немигающий взгляд на бункер позади Даржека. — Ибо правда заключена в том, что мы могли бы позвать на помощь людей Земли. И они спасли бы и наши жизни, и твою. Но мы не сделаем этого. Наш Кодекс строго запрещает это.

— Это только подтверждает то, что я и без тебя знаю, — буркнул Даржек. — Поскольку ваш Кодекс строго запрещает вам рассказывать мне что-либо о вашем Кодексе, ситуации это не меняет.

— Кодекс требует, чтобы мы, любыми или всеми доступными способами, скрывали от посторонних — в частности, от твоего народа — свое существование и свои цели. Мы перечитали Кодекс, обсудили его, и сошлись на том, что понятие „посторонние“ подразумевает, скорее, группу, чем отдельного человека. Ранее прецедентов, в коих разница между этими понятиями имела бы значение, не было. В твоем случае, возможность передачи информации от тебя к твоей группе исключена. И мы решили, что Кодекс позволяет нам сделать исключение.

— Наши юристы от такого Кодекса пришли бы в восторг, — заметил Даржек. — Так в чем же будет заключаться это исключение?

— Мы решили рассказать тебе все, что ты хочешь знать.

— Понятно. Не будешь возражать, если я закурю?

— Пожалуйста. Сожалею, что мы не можем снабдить тебя и сигаретами, но никто не мог предвидеть, что здесь они потребуются. Мы сами так и не смогли привыкнуть пользоваться ими.

Даржек закурил и глубоко затянулся.

— Вы, наверное, начитались этих старых медицинских книжиц… Я думал, табачники давно опровергли все эти разглагольствования о раке.

— Нет, мы избегаем курения не по медицинским соображениям. Просто нам не нравится табачный дым.

— Понимаю. Когда я в первый раз попробовал, мне тоже не понравилось. Даже стошнило. Хотя — мне тогда было всего десять лет… Все же вы здорово меня одурачили. Я думал, что, если кто-то из вас и скажет мне что-нибудь, это будет Исайя. Он мне казался… так сказать, наибольшим идеалистом из всех вас.

— Так оно и есть, — заверил его Захария… — Но я не смог поколебать его.

— Неудивительно. Он никогда ничего не сказал бы тебе именно по указанной причине. И — пожалуйста… Я должен попросить, чтобы ты больше не задавал ему вопросов. Ты беспрерывно мучаешь его.

— Так и было задумано. Однако ожидаемых результатов я не добился.

— Молодежь не отличается гибкостью в обращении с Кодексом, — пояснил Захария, — а Исайя — не только молод, но и… А разве у вашего народа — не так?

— Пожалуй, что, в самом деле, не так.

— Вот как… Впрочем, это неудивительно. Твой народ во многих вопросах эмоционально инвертирован. И еще я должен просить тебя не говорить Исайе о нашей беседе. Возможно, позже я изыщу способ все объяснить ему. Что ты хочешь знать?

Даржек выпустил колечко дыма и проводил его взглядом. Колечко исчезло в проеме люка.

— Все, — отвечал он.

Захария прислонился спиной к трапу, вытянул ноги и снова скрестил их.

— Я не могу рассказать тебе всего. К тому же, тебе вовсе не нужно знать все, а времени у нас относительно мало. Исайя скоро проснется.

Даржек усмехнулся.

— Тогда расскажи то, что мне нужно знать.

— Быть может, тебе лучше задавать вопросы?

— Хорошо. Зачем весь этот крестовый поход против „УниТел“?

— Наши действия против „УниТел“ — кстати, они возобновятся, как только нам на смену пришлют другую группу, — преследуют две весьма важные цели: защиту обитателей планеты, называемой вами „Земля“, и защиту обитателей иных планет, о существовании которых вы даже не подозреваете.

— Интересно… — протянул Даржек, неспешно попыхивая сигаретой и глубоко затягиваясь, из тех соображений, чтобы надольше хватило (еще бы и эту научную проблему обсудить с Тедом Арнольдом!). — Вы защищаете нас и их… от чего?

— Друг от друга.

— Цель, вроде бы, благородная, — сказал Даржек. — Однако, оставив в стороне вопрос, хотят ли обитатели всех этих планет, чтобы их защищали: при чем тут „УниТел“?

— „УниТел“ удалось сконструировать трансмиттер, передатчик материи. Таким образом, твой народ — всего в двух шагах от полной победы над пространством.

— О! Человечество — на пути к звездам, как говорят поэты. Однако вряд ли „УниТел“ или еще кто-либо знает об этом.

— Они не должны узнать. Поэтому „УниТел“ должна потерпеть крах. И потерпит. Ваши трансмиттеры должны — и будут…

Захария запнулся.

— Давать сбои? — подсказал Даржек.

— Да. В них обнаружатся дефекты, которые не позволят в полной мере пользоваться ими еще многие, многие годы. Твой народ еще не готов к космическим путешествиям, и будет готов лишь через множество поколений.

— Потому, что тьма внутри нас — не того цвета?

— Ваш цвет, — твердо сказал Захария, — просто ужасен. У тебя есть еще вопросы?

— Не более пары сотен. Не пойму, каким образом трансмиттеры связаны с космическими путешествиями?

— Простыми словами трудно описать даже ваши неуклюжие трансмиттеры… Однако они, несмотря на эту неуклюжесть, есть, как вы выражаетесь, революционное открытие. Уверенный первый шаг. Овладев принципами, — а „УниТел“ овладела ими, хотя ее инженеры еще очень далеки от их понимания, — относительно легко сделать и второй шаг, то есть, сконструировать трансмиттер, работающий без приемника. А третий шаг — это трансмиттер, способный телепортировать сам себя, куда угодно и, опять-таки, без приемника. Это — единственно практичная конструкция космического корабля. Ракеты, которые твой народ разрабатывал столько лет, в сравнении с ним — примитивные детские игрушки.

— Ясно. Предельно ясно. Блистательные перспективы в покорении Солнечной системы. На Марс и обратно перед завтраком, и все такое…

— Не только Солнечной системы. Речь — о вашей галактике, и о других…

— Ну что ж, поверю тебе на слово. Любые расстояния — в долю секунды… неудивительно, что наши ракеты кажутся вам примитивными. Однако я не понимаю, при чем тут наш цвет. Вернее, цвет тьмы внутри нас.

— Подумай сам, — заговорил Захария тоном терпеливого взрослого, наставляющего несмышленого ребенка. — Тьма настолько прочно укоренилась в вас, что твой народ лишь через множество поколений сумеет наладить свои внутренние взаимоотношения. Вы угнетаете слабых. Сильным грозите ядерным оружием. Искажаете и извращаете свой собственный закон — там, где он есть. Ваша честь — товар, который вы готовы продать кому угодно. Вы подвергаете гонениям собственных собратьев только за то, что их кожа — иного оттенка. Вы воюете друг с другом из-за ничтожных расхождений в выбранных верованиях. И — сколь ничтожны эти расхождения в сравнении с тем, чему учат основные религии одной лишь вашей галактики! Вы даже еще не наладили половых взаимоотношений — и хорошо еще, что у вас всего два иола! Мы не можем, не имеем права позволить вам покинуть пределы Солнечной системы. В галактике есть мириады миров, обладающих мощью и технологиями, которых вы не способны даже вообразить. Вы неуживчивы, хотя и многообещающи, но при этом — отданы на милость тьмы, что внутри вас. Вы могли бы причинить серьезный вред прочим, однако они в ответ уничтожат вас целиком и полностью. У тебя есть еще вопросы?