посмотрел на свой танк и на товарищей. Логунов, стоя по пояс в люке, закричал ему:
– Руслан, фугас! Взрывай!
Тот кивнул, вытер клинок об одежду хрипящего и плюющегося кровью немца и бросился к крайним деревьям. В руке Омаева мелькнула зажигалка. Экипаж «Зверобоя» ждал, затаив дыхание.
Танкист успел добежать до «тридцатьчетверки», когда за его спиной раздались три небольших взрыва. Несколько деревьев со скрипом повалились на дорогу, цепляясь друг за друга, намертво сплетаясь ветвями. Всего за несколько секунд дорога оказалась заблокированной для прохода танков.
Подбежав к люку, Омаев подал лейтенанту автомат и пролез головой вперед, опираясь на колени своего командира.
– Чуть-чуть не успел я, товарищ лейтенант, – заговорил чеченец. – Они вышли из леса, я не успел сообщить вам, предупредить. Только добежал, а уже бой.
– Что видел? – включая заднюю скорость, спросил Соколов.
– Не могу сказать точно, товарищ лейтенант, но, судя по следам, там больше никого нет. Это те двенадцать, о которых вы говорили и о которых рассказал танкист из роты Максимова.
Полным ходом «Зверобой» шел по лесу ко второй позиции, на которую отошли самоходки Захарова и Полторака. Пять или шесть танков они вывели из строя. Теперь надо было узнать, что задумали немцы, как они поведут себя дальше. Командование не спешило бросать на помощь Соколову дополнительные силы. Скорее всего, узнав о его успехах, в штабе вообще решат, что лейтенант сам справится.
На высотке самоходки замаскировали на скорую руку, чтобы их не было видно с дороги.
Когда «тридцатьчетверка» остановилась, к машине подошел Полторак.
– Ну как, командир, все живы?
– Порядок. Мы еще один повредили и один подожгли. Вывели из строя пять или шесть машин. Осталось еще шесть-семь, это уже радует. Наблюдение ведется?
– Да, Осип там на обрыве с биноклем. Танки вошли в лес. Кроме тех, которые остались гореть в поле.
Соколов и Полторак поднялись к обрыву. Захаров показал ориентиры и место, где немецкие танки вошли в лес. Алексей расстелил на траве карту.
– Слушайте, судя по всему, немцы поперли напролом именно по лесной дороге, на которой мы устроили завал фугасными зарядами.
– Растащили завал тросами? – задумчиво проговорил Захаров, не отрывая глаз от бинокля. – Вполне может быть. Я не видел, чтобы падали деревья. Если они вошли в лес, то дальше двинули по лесной дороге.
– Надо им устроить засаду, используя их намерение переть вперед, невзирая на сложности, – усмехнулся Полторак.
– Трудно, – покачал Соколов головой. – Я не нашел в этих местах такого открытого пространства, куда можно было бы выманить фрицев и перестрелять, не дав уйти. Мне кажется, они специально пошли в такие места, где много деревьев и пересеченная местность.
– Сколько их осталось, говорите? Шесть-семь? – не унимался Полторак. – По два выстрела, и все будет кончено!
– Куда можно выйти из этого леса? – Соколов провел пальцем по бумаге. – Можно выйти на дорогу к Поповке, можно на запад и двигаться в сторону линии фронта. В принципе можно и вернуться назад… Давайте сделаем так: понаблюдаете еще два часа, и если немцев не обнаружите, уйдете к Поповке и скрытно займете позицию вот здесь, в лесу. Ваша задача – не пустить танки в Поповку, не пустить к мосту через Жадановку. Если встанете вот здесь, немцы будут у вас на прицеле в девяностоградусном секторе. Можно будет подбить их всех.
– А ты? – насторожился Полторак.
– Я пойду искать их следы. Буду на связи, сообщу, если удастся определить общее направление их движения. Заодно доложу командованию о результатах и своих планах.
Для начала Соколову следовало убедиться, что немцев в лесу нет. Не стоило соваться туда на «Зверобое». «Тигры» были настороже, и если они еще в лесу, то, наученные горьким опытом, они хорошо замаскированы и точно откроют огонь первыми. Самый простой способ узнать это – найти следы выхода немецких танков из лесного массива. Пути оттуда у них было только два. Если немцы сегодня перли напролом, прямо на засаду, значит, они не задержались в лесу.
Захаров и Полторак остались на позиции ждать сигнала, а «тридцатьчетверка» пошла в обход высотки к лесу.
Лесной массив раскинулся между овражками и маленькими высотками на тридцать километров на север и двадцать с лишним километров на запад. Это был старый неухоженный смешанный лес. Проехать по нему можно было лишь по двум грунтовым дорогам, которые петляли между овражками и низинами. Неподалеку когда-то располагались три деревушки, но они сгорели дотла еще в 41-м году. Небольшие поля примыкали к лесу там, где местность была относительно равнинная. Продираться даже на танках через такой бурелом, через обилие поваленных старых подгнивших деревьев, через заболоченные участки было бессмысленно и опасно. Местами из земли торчали острые зубья скальных пород и небольшие валуны, оставленные древним ледником.
Соколов был почти уверен, что немцы, прорвавшись в лес, постарались его поскорее миновать и уйти подальше от места сегодняшнего боя. И когда «Зверобой» достиг первой лесной дороги на опушке, в шлемофоне раздался голос Логунова, наблюдавшего за местностью из люка башни:
– Следы, командир! Вижу следы «Тигров»!
Алексей сбавил скорость и посмотрел через открытый люк. Действительно, это был заметный, широкий, с характерным рисунком траков след гусениц «Тигров». Приказав наводчику оставаться с Бочкиным в машине и в случае чего открывать огонь, лейтенант вместе с Омаевым выбрался из танка и побежал вдоль опушки с автоматами наготове. Молодой чеченец то и дело поднимал голову и принюхивался.
– Что такое, Руслан?
– Запаха бензина нет, товарищ лейтенант. Когда их танки стоят, особенно после больших пробегов, от них просто разит бензином. А здесь запаха нет.
– Думаешь, ушли? – переходя на шаг, спросил Соколов. – Ладно, давай углубимся немного и разойдемся. Держи расстояние метров в пятьдесят. Сначала иди вон в том направлении, потом вдоль кромки леса. Западнее есть небольшой ельник, в котором удобно прятать танки. Если там никого нет, значит, точно ушли. Но придется нам проверить и вторую дорогу.
Они шли быстрым шагом, присматриваясь и прислушиваясь. Если танки шли по лесу или прячутся, следы их должны быть. Переломанные деревья, раздавленный кустарник – много всего оставляет танк после себя. Но сейчас было тихо и пусто.
Дойдя до лесной дороги, танкисты присели на корточки. Свежие следы «Тигров». А вот и капли масла из двигателя, тоже свежие. Кивнув Омаеву, Соколов поспешил дальше ко второй дороге.
Спустя километр дорога раздвоилась. Танки могли разделиться на две группы, чтобы легче было спрятаться и оторваться от преследования.
В старой воронке танкисты обнаружили рыхлую землю. Омаев подошел к яме и взял горсть земли в руку.
– Свежая,
