— Тогда где же реклама? Показали бы этих попугаев, вместо того чтобы прятаться.
— Может, фирма еще не совсем готова выйти на рынок, — пожала плечами Лола. — Это всего-навсего пробные образцы были, знаешь ли.
— Тогда почему ты не сказала мне? — посмотрела на нее Эбби. — А я тут бегаю, как дурочка, выспрашиваю у всех.
— Я и сама не знала. Просто после твоих бесплодных поисков никому не известной косметической фирмы мне тоже интересно стало, вот я и спросила у босса.
— Неужели он не в курсе, кто производитель?
— Нет, помаду просто по почте прислали. Обычный трюк. Всю сопутствующую литературу он выкинул.
— Но ведь название «Гала» так просто не забудешь, — мягко возразила Эбби и, поскольку все проблемы, казалось, остались позади, добавила, поддавшись внезапному импульсу: — В понедельник я еще один способ испробую. Имеется одна ниточка. Я прямо-таки помешалась на этом вопросе, это все равно что детективную задачку решить.
— Что за ниточка? — встрепенулся Люк.
— Да так, ничего особенного, просто голос по телефону, голос усталой, больной артритом старухи.
— Господи, Эбби! Да ты ничем от Дедры не отличаешься, такая же фантазерка. Правда, Люк?
— Даже хуже, — икоса поглядел он на Эбби. — Когда ты успела разыскать эту ниточку и почему мне ничего не сказала?
— Ты бы все равно не поверил, так ведь?
— И сейчас вряд ли поверит, — заметила Лола.
— Но все они — звенья одной цепи, — уверенно произнесла Эбби. — Мужчина, который напугал меня и называл «маленькая леди в красном»; вор, который оставил без внимания мои драгоценности; толстуха, которая продала мне игрушку; и теперь еще этот старческий голос. Надо только найти ее обладательницу, и все остальные тоже разыщутся.
— И все из-за несчастной помады под названием «Гала». Ну ты даешь, Эбби!
— Мне кажется, что помада — всего лишь прикрытие. Я уверена.
— Полагаю, Эбби заскучала, сидя дома и ухаживая за мужем, — печально вздохнул Люк. — А ты как думаешь, Лола? Если ей даже в городе кругом зловещие тени мерещатся, что с ней в этой дикой местности будет? Когда она своего первого кенгуру встретит.
— Или парочку эму, — поддержала его Лола. — Ты прямо как ребенок, Эбби. Вот погоди, расскажем об этом Милтону с Мэри, они наверняка со смеху лопнут.
— Не стоит. — Он протянул руку и незаметно для Лолы сжал коленку Эбби, будто хотел сказать, что он любит ее и в обиду не даст. Ему совершенно не хочется, чтобы кто-то потешался над его маленькой глупой женушкой. — Мы развлекаться едем, все уже по горло этой помадой сыты. Давайте-ка лучше наложим табу на эту тему, по крайней мере на выходные.
— Я — за, — выпалила Лола. — Дотемна доберемся?
— Сильно сомневаюсь. Нам еще миль сто ехать.
— Когда же мы кенгуру увидим? — спросила Эбби.
— В любой момент. Смотри внимательнее. Они часто сливаются с местностью, издалека на пеньки похожи.
Местность и в самом деле была дикой. Когда солнце скрылось за горизонт и на землю спустились сумерки, безводная равнина превратилась в однообразную серебристую ленту, только высохшие, причудливо изогнутые, внезапно почерневшие в полумраке деревья виднеются. И — ни звука, лишь рев мотора да резкие крики ворон.
Мэри с Милтоном ехали впереди, их автомобиль едва виднелся в облаке пыли.
— Наверное, они ни одного кенгуру не видели, а то бы непременно остановились, — сказала Лола. — Как жалко! Куда они все подевались?
Но вокруг никого, кроме ворон, видно не было. Один раз вдалеке промелькнула лисица, склонившаяся над мертвой овцой, да три эму, сразу же бросившиеся наутек, резво перебирая своими длинными ногами. Люк остановился понаблюдать за птицами. Лола выбралась из машины и потянулась.
— Люк! Кенгуру! — неожиданно закричала она.
Он тотчас оказался рядом с ней, глядя на неподвижные серые тени, действительно похожие на пни от деревьев. Животные повернули головы к людям и смиренно сложили на животе передние лапки.
Люк вытащил ружье, и они с Лолой тихонько затрусили вперед по голой равнине. Немного погодя он выстрелил, серые тени ожили и двинулись прочь огромными скачками. Люк с Лолой гнались за ними, пока совершенно не скрылись из вида, и Эбби осталась одна в машине, одна среди этого гнетущего безмолвия. Даже вороны и те притихли. Ни огонька, ни порыва ветра, только темнеющее безоблачное небо над головой и звенящая тишина.
И вдруг ей стало жутко. Было в этом пейзаже что-то сверхъестественное, словно этой голой равнине совершенно наплевать на жизнь во всех ее проявлениях. Бесцветная, иссохшая, она уже миллионы лет оставалась такой. И Эбби оказалась с ней один на один.
Да что и говорить, она давно уже одна, с самого приезда в Австралию. Редкие всплески любви и раскаяния мужа успокаивали лишь на время. И вот она снова одна, чужая, никому не нужная, с дурацкими фантазиями и предчувствиями, как Дедра, которая считает, что ее должны убить…
Но даже здесь, в этом пустом безмолвии, у Эбби было такое чувство, что за ней следят.
Она выбралась из автомобиля и начала кричать, содрогаясь от страха:
— Люк! Люк! Вернись!
Тут же из-за кустов появились Люк с Лолой. Они неспешным шагом направились к машине, оживленно беседуя о чем-то.
Эти двое были не в состоянии понять, чего Эбби так разволновалась.
— Я испугалась, — призналась она. — И мне все равно, сочтете вы меня ребенком или трусихой.
— Ты и вправду как глупое дитятко, — по-доброму улыбнулась Лола.
Но Люк отнесся к этому очень серьезно.
— Почему ты кричала? — спросил он. — Что тебя так напугало? Не могла ведь ты начать кричать только оттого, что одна в машине осталась!
— Могла, — хлюпнула Эбби. — Местность такая безрадостная. Разве вы не видите?
Но они ничего, кроме ее капризов, не видели и видеть не желали. Избалованная, изнеженная англичанка, которая не привыкла к диким просторам, только и всего. Они даже начали немного презирать ее и не понимали, что эта местность странным образом перекликалась с ее страхами и предчувствиями, словно они здесь материализовались. Как будто мучивший ее ночной кошмар ожил. Но даже Люк и тот не смог разобраться в чувствах своей жены. Вскоре все они начнут жалеть, что согласились взять ее с собой, особенно Милтон. Эбби стало страшно при мысли, что придется взглянуть ему в лицо.
— Поехали, — бросил Люк. — Эбби просто устала. Ошеломлена. Первая встреча с дикой природой, да еще в сумерках, кого угодно поразит. Завтра днем, при ярком свете, все другим покажется.
(Но яркий свет только расставит акценты на уродливых высохших деревьях, колючих кустах и голой красной земле…)
