Кровь продолжает сочиться через сожжённую кожу. Обезболивающие ей ввели. Но объективно там некроз тканей, болевой шок и продолжающиеся патологические процессы.
Евич смотрит на меня, я отвечаю: – Я сейчас её посмотрю и постараюсь что-то сделать.
Перехожу на э-зрение: всё очень плохо! Организм с трудом борется за жизнь, и даже многочисленное оборудование мало помогает. В головном мозге отёк и сотрясение, к некоторым участкам кровь вообще не поступает – как объяснил Евич, когда пожарный выносил девочку, на них упала обугленная балка, что добавило травм. Насосы качают воздух, но лёгкие едва функционируют. Надо лечить, но я не могу решить – с чего начать. Плохо везде. Э-зрением ещё раз обследую организм. Решаюсь.
Говорю Юрию Васильевичу: – Я бы занялся мозгом, надо прочистить сосуды, чтобы кровь поступала, иначе некоторые участки начнут отмирать…
Он согласно кивает головой. Ещё раз бросив взгляд на экран с камерами, выходит.
Я прилипаю к окну и начинаю медленно создавать тонкие подушечки и «чистить» ими сосуды в голове. Работа тонкая и утомительная, и к сожалению, не быстрая. Я обрадовался, когда мне удалось создать небольшое избыточное давление, но очень небольшое, чтобы ничего не повредить, и выдавливать им застоявшуюся кровь. По этой методике работа пошла гораздо быстрее. Я изредка говорил сестре Татьяне, что и как делаю. Она кивала, и я видел, что она обеспокоенно смотрит на меня. Оказалось, что прошло уже больше получаса и я почувствовал, что сил у меня не осталось.
Поворачиваюсь к ней, говорю: – Надо прерваться, чтобы восстановиться.
Устало откидываюсь на стул. Минимум полчаса от меня вообще толку не будет. Бросаю взгляд на экраны – там всё так же несколько голов склонились над небольшим кульком, в котором с трудом угадываются контуры человека. За ними колдует ещё несколько человек в белых халатах. Не знаю, который из них Евич, перехожу на э-взгляд, смотрю на окно. Евич как раз по центру стола, оперирует.
Но э-зрением вижу, что ситуация с девочкой за последние полчаса стала хуже – в магическом зрении многие части её тела окрасились в ярко-коричневый и ярко-синий цвета, и эти цвета продолжают расползаться.
Слышу, как негромко тренькает смартфон – оказалось, звук я убрал не до конца, но пока занимался лечением, ничего не слышал. Поднимаю смарт – порядка десятка пропущенных, оповещения, сообщения в группах... Сразу же натыкаюсь на сообщение: – Помолимся о здравии маленькой Ксю, пострадавшей сегодня при пожаре… Из упоминания пострадавшего с нею пожарного и других обстоятельств, понимаю, что это она сейчас находится за стеклом. К посту прикреплена фотография: маленькая девочка в костюме снежинки на фоне новогодней ёлки. В одной руке цветная коробка с подарком, в другой – плюшевая игрушка. Довольная улыбка на почти круглом, со вздёрнутым носиком и с ямками на щеках, лице.
Пока рассматриваю картинку, понимаю, что что-то резко изменилось: вижу, что коричневый и синий цвета почти полностью овладели маленьким тельцем и жизнь утекает из неё. Я почти пустой, имеющимся мизером дара посылаю обезболивающий… всё…она умерла…
Представляю, как она, счастливая, спала в ту новогоднюю ночь, обнимая плюшевого зайца. Как могла ходить в школу, закидывая на плечи небольшой разноцветный рюкзачок, как бы росла и училась, радовалась приходу весны и собирала гербарии из осенних листьев, училась танцевать и хозяйничать, примеряла сарафаны и туфельки, вышла замуж и сама воспитывала детей…
А теперь ничего этого не будет.
Не в силах подавить рыдания, сползаю на пол, приникаю к стеклу, и, размазывая кулаками слёзы по лицу, шепчу слова молитвы, точнее не молитвы, а просто слова, которые сами приходят ко мне: – Господи Иисусе, Вседержитель премилосердный! Неисповедим промысел Твой, но не оставь нас Своей милостию. Прими в Свои объятия душу дитя Ксении, имеющей ангельский чин, ибо безгрешна она и чиста и Царствия Твоего наследие даруй. Ниспошли великое утешение её родителям и всем близким. Не дай им впасть в уныние и укрепи веру их. Даруй им силы и смирение. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь!
Глава 13
Владимир. Лицей.
После занятий, когда я собирался идти домой из лицея, ко мне в библиотеку забежал Матвей Давидов. С порога он начал: – О какой покупке ты сообщение прислал? Что купить хочешь?
– О земле. Землю купить можно?
– Купить можно всё, если деньги есть. Землю сложнее и дольше – там документов кучу надо оформлять, а это процесс не быстрый. Тебе Перловы денег дадут, или своё наследство или накопления есть? Деньги откуда будут? Земля, она дорого стоит. И платежи там ежегодные.
Есть ли у меня деньги? На карточке и на счёте что-то есть, и вроде как даже каждый месяц пополняется. Но это много или мало? Я задумался.
– А, сейчас, – достаю смартфон, вхожу в банкинг и показываю Матвею: – Вот!
Матвей смотрит, его лицо удивлённо вытягивается, он сглатывает и смотрит на меня: – Откуда столько? Ты кого-то убил и ограбил?
– В смысле ограбил? Это много? На землю хватит?
– Это не много! Это охренеть как много! Перловы дали, чтобы тебя отселить? – высказывает он догадку.
– Не знаю, ничего не говорили…
– Дай-ка гляну.
Матвей нажимает несколько кнопок, пальцем двигает экран и выдыхает: – Не, там какие-то ежемесячные поступления и большой платёж в конце осени, и вот огромаднейший – в начале февраля. Тебе финансовую грамотность надо подтянуть, причём не теорию, а жизненную практику, – говорит он мне, возвращая смартфон: – а то украдут со счёта, а ты и знать не будешь. Ты же на коммерческом учишься, а о реальных деньгах представления не имеешь.
– Этого хватит? – нетерпеливо возвращаю его к теме беседы.
– Хватит. И на большой участок, и дом при нём. Хоть в центре Владимира.
– Не, мне за городом надо…
– Тем более, если за городом, там земля в разы, а то и на порядок дешевле.
В этот раз он провожал меня до дома, и на ходу мы разговаривали о покупке. Впрочем, когда я ему показал локацию и сказал, что там пашня, он меня расстроил: – Участок поля сто на двести метров тебе никто не продаст.
