«Как там их зовут? Полтцен, вроде… Ну, начнём, благословясь…» — и, обойдя стол, я встал слева от двери.
— Poltzen, komm hier! Schnelle! — гаркнул я.
Дверь распахнулась и влетевший в комнату солдат споткнулся об аккуратно подставленную мною ногу. Удар солидным деревянным прикладом автомата по затылку, и одним противником стало меньше!
За спиной раздались звуки какой-то непонятной возни. Разворачиваюсь… И на порог комнаты плашмя рушится ещё один немец. Несмотря на удивление я хладнокровно пинаю его в висок. «Мда, а был бы в каске — был бы цел».
— Лёш, это ты его подсёк?
— Да.
— Руки свободны?
— Да.
— Дверь входную запри… — адреналин схлынул, и на меня наваливается вялость.
Присаживаюсь на лавку у стены и плескаю в лицо несколько раз водой из деревянной кадки, стоящей тут же в углу. Хоть дух переведу, пока никто не видит. Насмерть бить людей руками — то ещё развлечение, а я на героя кинобоевика не тяну ни физически, ни, тем более, морально.
В сенях слышна негромкая возня.
— Зельц, ты чего там?
— Лавку поперёк прохода ставлю. Щеколда больно хлипкая.
— А, — протянул я, — ну ставь, ставь…
Спустя минуту Дымов вошёл в комнату, я как раз шарил рукой в кадушке с водой, пытаясь нащупать спрятанный там «вальтер».
— Лёш, вон того пузанчика свяжи, он живой должен быть. Как справишься — сюда возвращайся, дверь сторожить. А мне подумать надо.
Дымов быстро снял ремень с одного из вырубленных солдат и направился к переводчику.
Я же воспользовался паузой, чтобы хорошенько обмозговать ситуацию.
«Так, мы внутри, вооружены и свободны. Это всё — актив. Вокруг дома десяток солдат и ещё неизвестно, сколько прячутся по кустам и в пустых домах — это пассив… — принялся я, что называется, «подбивать бабки». — Люк рядом — это плюс, но связи с ним нет — это, естественно, минус. Вариантов у нас немного: прорываться с боем или, попробовав обмануть немцев, тишком смыться. Хотелось бы, конечно, и «языка» с собой захватить, но тут не до жиру, самим бы уцелеть».
Алексей как раз закончил с пленным и присел рядом со мной:
— Ну, что надумали, товарищ старший лейтенант?
— Пока ничего, осмотреться надо, — и я направился к окну.
Аккуратно выглянув из-за ситцевой занавесочки в цветочек, я оглядел двор. У ворот стояло четверо немцев и, судя по жестикуляции, вели «разговор за жизнь». Это могло означать как то, что они беспечны и ничего не опасаются, но также и то, что они надеются на сильные внешние посты. Знать бы ещё, что именно… «О, а машины они так никуда не убрали! — отметил я для себя, — и, вполне возможно, что это именно беспечность, могут считать, что раз двоих поймали, остальные сюда не придут. А ведь грузовик в центре села виден издалека, и выдаёт засаду. Ладно, возьму тайм-аут на размышления».
Я отошёл от окна и принялся обыскивать командира эсэсовцев: стащил с него камуфлированную куртку, снял мундир, и выгреб всё из карманов. Немного подумал и надел на себя и китель и куртку. Пришлось в пору. Дымов от двери молча наблюдал за моими манипуляциями.
— Что смотришь? Солдатам по башке ещё по разику дай, а то они с минуты на минуту очухаются. И документы с барахлом забери.
Тут я вспомнил детские годы, когда летом меня иногда отправляли к многочисленным бабушкам в деревню. Я прошёлся по комнате, внимательно разглядывая дощатый потолок. Одно место в дальнем углу показалось мне подозрительным. Принеся стул, я встал на него и, дотянувшись до потолка, сильно ударил по доскам. Одна из них вылетела из пазов, открыв проход на чердак. За несколько секунд я убрал остальные и, подтянувшись, оказался наверху.
Крыша была крыта дранкой, и я без особых проблем проделал в ней отверстие. Соседний дом, в котором располагались немецкие наблюдатели, был как на ладони.
«А вы явно расслабились, парни», — подумал я, заметив в чердачном окне силуэт. Когда мы, лёжа в кустах, наблюдали за деревней, подобной халатности со стороны противника я не заметил. Тут меня осенило! Свесившись в люк, я спросил:
— Зельц, нигде зеркала не видишь?
— Вон, на стенке висит, — последовал ответ.
— Сними и подай сюда. У солдат нашёл чего-нибудь интересного?
— Одна граната, но она непонятная какая-то, я таких никогда не видел.
— И её сюда давай, посмотрю, что это за загадка такая…
Ждать пришлось недолго, сначала в люке появилось небольшое, сантиметров двадцать на пятнадцать зеркало, а когда я забрал его, то Дымов протянул мне небольшой стальной цилиндр, опоясанный металлической лентой с кольцом предохранительной чеки на боку.
— Это М-34, ударного действия. Нечасто встречается, но неплохая, — успокоил я Алексея. — Пока я тут рекогносцировкой заниматься буду, ты бы переоделся что ли? С солдата мундир сними. И ещё… Бугая эсэсовского раздень, и вещи его в узел свяжи — пригодятся… — все эти распоряжения я давал больше для того, чтобы успокоить Дымова да и самого себя. Ну не поддаваться же паническим мыслям вроде «Мы попали!» или «Хрен мы отсюда выберемся!»?
… Взяв в руки зеркало, я подошёл к маленькому слуховому окошку, смотревшему в сторону того леса, где мы распрощались с Люком. Поймав луч солнца, я пустил солнечный зайчик. И ещё. И ещё… Две длинных вспышки… Длинная, короткая, длинная… Три коротких и длинная… Две коротких… короткая, две длинных…
М Ы Ж И В Ы! М Ы Ж И В Ы!
Спустя пару минут в поле я заметил две вспышки!
«Саня тут!» — внутренне возликовал я.
П О Й Д Ё М Н А П Р О Р Ы В П О Д Д Е Р Ж И! — для верности я повторил передачу три раза.
Снова две ответные вспышки.
Время, отпущенное нам, стремительно уходило, а внятного плана у меня всё ещё не было.
«Итак, что мы имеем? Три окна выходят на улицу, где сейчас тусуются человек десять немцев… Одно окошко выходит на другую сторону, во двор, там за забором начинается поле, на котором Люк замаскировался… К югу от нас дом с ЭнПэ, а за ним, метрах в ста, лес, в котором прячется неизвестно сколько немцев. Северное направление — вообще не вариант, там поле и дорога, а до ближайшего укрытия — километра полтора. Мда… Ситуация…»
— Зельц, сколько у нас патронов?
«Если патронов хватит, можно, конечно попробовать немцев перебить… Нет, это из области фантастики, нас двое, ну, с учётом Люка — трое, а их взвод!»
— Больше сотни винтовочных, один магазин к автомату, «вальтер» с двумя магазинами у этого здорового, и ещё одна граната. В сапоге у часового была.
— Угу. Понял. — «Прорыв — точно не вариант».
Я ещё раз обвёл взглядом комнату, подошёл к окну, выходившему во двор.
«А что если…» — прикинул я расстояние до забора и хозпостроек, выстроившихся в ряд вдоль него, потом бросился в «парадную» часть комнаты. Распахнул дверцы небольшой горки. «Нет, не то… Так, а это что за бутыль? Ура! Масло. Подсолнечное».
