Когда будут уничтожены корабли? До праздника, прямо на стапелях? Или уже потом, с благословением богов на борту?
Пожалуй, после праздника. До этого дня корабли будут охранять, как королевский топорик и золотую маску. А после праздника, глядишь, и расслабятся.
Или в день праздника? Да! Сразу! Это будет красиво, как лихой абордаж!
Эх, поставить бы на рейде несколько кораблей, да ударить по форту из бортовых катапульт, да высадить на шлюпках ораву полуголых, озверевших от жажды крови молодцов!
Хастан зло улыбнулся в темноте. Если все-таки удастся уснуть, хорошо бы увидеть во сне этот славный штурм. Кровь, огонь, крики… король на коленях… мерзкий старик Эшузар, издыхающий на ноже… нахальный принц в рабском ошейнике…
Увы, этого не будет.
И не потому, что Тагиор, глава Круга, уже не тот, кем был в лихой молодости, и интересуется только боевыми псами. Каждые два года собирает на Вайаниди таких же ненормальных с отборными зверюгами, с самых дальних земель наезжают. А Тагиор хозяину пса-победителя приз вручает. Дурацкая забава!
Нет, даже если сам Хастан станет Главой Круга Семи Островов — тоже не повелит вести корабль на завоевание Аргосмира.
Ох, Гурлиан, Гурлиан, загадочная страна!
Сколько мелких владений подмял под себя Великий Грайан, а Озерное Королевство до сих пор само себе голова! Силуран и Грайан, как два могучих борца, веками тяжело топтались, вскинув друг другу руки на плечи и стараясь повалить противника. А небольшой Гурлиан, вклинившийся меж двух гигантов, до сих пор не затоптан ни тем ни другим.
Почему? Хастан знает ответ. Знают и правители Силурана и Грайана.
Во-первых, страна уж очень неудобная для завоевания. Леса да болота, деревень немного, городов еще меньше. Один из полководцев Лаограна писал в мемуарах: Гурлиан только на карте выглядит маленьким, а вражескую армию целиком затягивает в чащи и трясины — еще ни один захватчик не сумел пройти его насквозь!
Во-вторых, эти завоевания захватчикам нужны, как моряку шпоры. Со времен Лаограна правители научились считать. Подсчитали доходы и расходы — и махнули рукой на тихую маленькую страну. Не стоит она военной мощи, брошенной на ее покорение. Не окупится поход. В Гурлиане нет бескрайних полей, где колосятся пшеница и рожь. На клочках земли, отвоеванных у болота, крестьяне с трудом выращивают столько хлеба, чтобы хватило прокормить своих господ и себя. Нет и гор, скрывающих в недрах своих золото, железо и прочую добычу рудокопа. Здесь и ремесла такого нет — рудокоп…
А самое смешное то, что при этом Гурлиан — не нищая страна. Нет земель? Нет богатых рудных жил? Зато есть люди. Таких мастеров, как в Аргосмире, в других землях поди поищи! Кузнецы, ювелиры, стеклодувы, ткачи из привозного материала чудеса творят! И еще есть верфи, на которых строятся лучшие в мире корабли. Да, лучшие, это Хастан должен неохотно признать.
Ну, вздумает кто-то завоевать маленькую страну — и что? Гурлианцы — народ непокорный, на битву выйдут даже женщины и дети. Займутся огнем верфи, погибнут мастера, будут разрушены мастерские. И достанутся победителю-захватчику леса да болота. Завидная добыча — урожай клюквы по кочкам!
Увы, богатство Гурлиана — для мирного времени. Но почему бы Хастану не помечтать о пожаре, который пляшет над ненавистным Аргосмиром?
* * *
Гости разошлись к полуночи.
Слегка захмелевшего Лауруша (старик пил мало, берег здоровье) проводили в его опочивальню Шенги и Хиави. Совиная Лапа тоже был почти трезв: разговор об учениках мог начаться когда угодно, надо было сохранить ясную голову.
В дверь сунулся было раб — помочь хозяину раздеться. Шенги махнул рабу: уходи, мол, без тебя справимся. Опустился на колени возле Лауруша, сидящего на кровати, и принялся развязывать подколенные ремни сапог. Хоть знаменитый Охотник давно носил Знак Гильдии, для Лауруша он оставался учеником. Прислужить учителю — не позор.
Лауруш с интересом глядел, как острые длинные когти черной чешуйчатой лапы бережно и ловко управляются с тонкими ремешками.
Хиави застучал костылями к двери, но у самого выхода обернулся:
— Почтенный Шенги, твоих учеников я поместил прямо над этой комнатой. Для девочки — она ведь наррабанка — велел отгородить занавеской угол и объявил его женской половиной дома на все время, что вы у нас гостите.
И мягко, без стука закрыл за собой дверь.
— Хороший секретарь, — глянул вслед Лауруш. — Моя правая рука. На редкость толковый и старательный. Не помню, чтобы без дела сидел: то денежные записи ведет, то мои письма перебеливает, то снимает копии с записей, что присылают наши гильдейские. Нарадоваться не могу. Вот только в начале лета вышла история… не знаю, смеяться или плакать! Вздумал с ним посоветоваться насчет будущего Главы Гильдии. Говорю: мол, сердце вперебой работает, вот помру — и сам того не замечу. Пора выбрать преемника. Есть на примете человек, самый что ни на есть подходящий. И умный, и надежный, и про каждого Охотника всю подноготную знает, и в гильдейских делах смыслит… И что ты думаешь? Засиял мой Хиави, как зеркальце красотки. И отвечает: «Эти слова — высокая честь для меня! Я не подведу моего господина и буду достоин его надежд!»
Шенги чуть не уронил сапог, который только что стянул с ноги учителя.
— Он что, вообразил, что может стать Главой Гильдии, этот урод с кашей промеж ушей?! У него даже нет браслета, он не наш! Да я бы на твоем месте просто расхохотался!
Лауруш понизил свой раскатистый бас до мягкого, добродушного тона:
— Смеяться над Хиави? Ну что ты, мне бы это и в голову не пришло! Он же действительно моя правая рука. Когда ухожу за Грань — все хлопоты на него оставляю. К тому же… ну, сам знаешь: ученик — всегда ученик, даже если столько лет прошло… Короче, постарался я ему поделикатнее объяснить, что имел в виду Унсая… что Гильдия не поймет, если ее возглавит человек, который не был Охотником… Ты бы видел, как побелел Хиави! Ухватил свои костыли — и прочь из дому. Два дня пьянствовал по кабакам. Потом вернулся, повинился: мол, прости дурака… — Лауруш потер висок. — А с чего это я вообще о нем разговорился? Мы до этого о чем вели беседу?
— О записях, которые тебе присылают наши гильдейские.
— Да, верно… У меня скопился целый сундук потрясающих рукописей. Описания складок, рисунки растений, книги о повадках животных. С твоей книги «Запретная добыча» Хиави снял две копии — уж очень хорошо ты все расписал. Не приведи Безликие, какому-нибудь пролазе угодит в лапы твоя книжка — сколько бед может натворить?
Шенги аккуратно поставил сапоги Лауруша у кровати и сел на резной табурет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
