Мистер Джо наконец обрел дар речи:
— Я предпочитаю первый вариант.
Киэнн удовлетворенно улыбнулся:
— Мужественный выбор, уважаю.
И, надо думать, самую малость ослабил хватку. Человек, точно поднятый из могилы зомби, медленно потащил тяжелые ноги к двери смежной комнаты.
— Прекрати сейчас же, — теряя остатки терпения, скомандовала Эйтлинн.
— Я только начал, — не пошелохнулся Киэнн.
— А что там насчет травмирования детской психики? Ты об этом хоть каплю подумал, устраивая свой кровавый балаган?
— Его психика за последние пять лет прошла через огонь и воду, ей ничего не станется.
Эйтлинн бессильно вздохнула, в сущности, осознавая его правоту:
— Ты чудовище, Дэ Данаан.
— Кажется, я никогда и не скрывал этого, — почти с обидой в голосе ответствовал он.
— Можешь, по крайней мере, сделать, чтобы этот человек застрелился прямо там, — Эйтлинн кивнула в сторону соседней комнаты, — а не у нас на глазах? Ведь у него же нет никаких шансов, ты играешь им, как куклой-марионеткой.
— Отчего же? Глейп-ниэр создана, чтобы повелевать фейри. Эффект, который она оказывает на людей, полностью не изучен. Так что шанс у него вполне может быть.
Сердце Эйтлинн ёкнуло:
— Погоди, ты хочешь сказать, что есть возможность, что он сейчас придет сюда с револьвером в руках и перестреляет нас всех к чертовой матери?
— Но ты же этого хотела? Или нет? Уж определись.
Между тем бледный, осунувшийся человек вновь показался в дверном проеме. Рука, что сжимала холодно поблескивающий элегантной синей сталью кольт, непрестанно дрожала, точно несла груз непосильной тяжести. Киэнн продолжал улыбаться, соперничая в этом с веселой супругой флорентийского торговца шелком Франческо дель Джокондо. Эйтлинн на всякий случай прикрыла Рико собой. Безусловно, если Серебряная Плеть не справится, она могла бы пустить в ход собственные умения. Передерутся ли сила Глейп-ниэр и ментальная власть фоморки, и кто из них двоих победит — конечно, отдельный вопрос. И все же застрелить девятилетнего мальчика куда проще и вернее, чем исключительно живучую фейри.
Неожиданный жест Эйтлинн не ускользнул от внимания Киэнна и на долю секунды его лицо озарилось искренним, беспредельным восхищением и, как показалось фоморке, едва ли не юношеской влюбленностью.
И вот тут громыхнул выстрел.
Глава 14. Супергерои не бегают
Грузное тело рухнуло на пол. Фантасмагорическое полотно свихнувшегося импрессиониста украсило правую стену, мареновыми брызгами вымарав раму дверного косяка. Темный двойник папаши Легба испил любимого напитка, настоянного на порохе. Только не рому, а обычной человеческой крови. Киэнн откинулся на спинку кресла в блаженно-сладкой истоме, точно произошедшее подарило ему некое чудовищное наслаждение.
— Идеальный наркотик! — смакуя, протянул он. — Скажи, тебе ведь тоже понравилось?
Эйтлинн вдруг почудилось, будто кровавая волна накатывает на нее, лижет пятки, окрашивает лакированные сапожки примерно по щиколотку…
— Ни хрена мне не понравилось! — с угрозой шагнула она к Киэнну. — Поднимай свой царственный зад и валим отсюда! Выстрел наверняка слышали во всем доме, если не во всем квартале.
— Шутишь? — хмыкнул Киэнн. — Держу пари, тут превосходная звукоизоляция. Триплекс-шмиплекс, все дела. Хорошо быть богатым. К тому же... — В его тоне засквозило презрительное высокомерие. — Помнится, я уже ходил на элитного босса в замке Бельскернир, и вполне успешно. А тут все нубасы однотыковые.
— Ты заигрался, Киэнн. — Эйтлинн передернуло. Визит к королеве Аинэке дорого обошелся им всем, и ему тоже. — Ты вообще еще чувствуешь хоть какую-то связь с реальностью? И какой стимулятор тебе понадобится завтра?
— Я всего лишь плачу долги этому паршивому мирку, — процедил он.
— Ах, вот оно что! Решил поквитаться за тумаки, полученные тринадцать лет назад? Не слишком ли ты злопамятен, дорогой?
— Что поделаешь, память у меня отменная. — Киэнн вальяжно закинул ногу за ногу, и продолжил с видом поэта эпохи романтизма: — Да и что такое тринадцать лет для фейри? Один миг!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ой ли, Кен Дэниелс?
Зрачки Дэ Данаана сузились:
— Это не мое имя.
— Ну, если не твое, то и долги не твои, не находишь?
Вопреки ожиданиям Эйтлинн, Киэнн неожиданно расслабился:
— Ничего. Я щедр сегодня. Готов платить и свои, и чужие, и твои, если понадобится. И вот его опять же. — Он кивнул на Рико. Потом глаза его полыхнули диким огнем эйфории. — Я хочу крови, Этт. Крови и воздаяния. Хочу нести смерть тем, кто ее давно заслуживал.
– Кем ты себя возомнил? – еще раз попыталась осадить его она. – Карающей дланью Господней?
– Чьей-чьей? Этти, бога нет. А если есть, то, судя по тому, что я вижу вокруг, он слеп, глух и недееспособен. Чего о себе сказать не могу.
Эйтлинн вздохнула и снова шагнула в его сторону, вскинув руки и готовясь произнести гейс:
— Ну, довольно. Ты дал мне право на любые меры в случае таковой необходимости. Я собираюсь воспользоваться им…
— Да, помню, — беспечно ухмыльнулся Киэнн. — Но — не сейчас!
Пальцы Эйтлинн схватили пустой воздух. Сукин сын! Да как он это делает? Будь это простая фит фьята… Нет, туман фейри так не работает. Эйтлинн на всякий случай прищурилась и пошарила глазами, надеясь засечь едва заметные колебания фит фьяты. Ничего подобного. Точно растаял. Сквозь стены, что ли, прошел?
— Киэнн! А ну, вернись, гребаный мудак! Сволочь охреневшая!
Ага, разбежался. И ведь когда от него что-то нужно, так сразу: я бездарность, ничего не могу. А тут — фьють! И был таков.
И как я теперь буду отсюда выбираться с этим пацаном под мышкой? Долго ли будет молчать сигнализация и дремать охрана? Нет, ну, охрану-то я, если что, наверное, обману. Да и ту же фит фьяту никто не отменял...
Эйтлинн взглянула на Рико. Он тоже был порядком огорчен внезапным бегством Киэнна, из которого, похоже, уже сотворил себе кумира.
— По-английски ты понимаешь, так? — на всякий случай удостоверилась она.
Латинос кивнул:
— Понимаю, сеньора. — И тут же спешно ввернул самый животрепещущий для него вопрос: — Он — супермен?
Эйтлинн не сдержавшись выругалась:
— Бэтмен, мать его! Гребаный Черный Плащ, летящий на крыльях ночи!
— А ты? Тоже?
Мальчишка явно принял все за чистую монету. Эйтлинн на секунду закрыла глаза, сосчитала до десяти, напомнила себе, что перед ней всего лишь девятилетний ребенок… Маленькое девятилетнее чудовище.
— В некотором смысле да. Но учти: сейчас мы с тобой вдвоем пойдем вниз, и… Если чего-то недопонимаешь, переспрашивай.
Рико снова деловито кивнул:
— Пойдем вниз. Я понимаю. Я вру, что не понимаю.
— Ты очарователен, — вздохнула она. — Так вот, имей в виду: если там будут стрелять, то останавливать пули на лету, как какой-нибудь Нео или не знаю кто, я не умею. А для того, что я умею, мне может понадобиться несколько больше времени, чем необходимо, чтобы прострелить голову одному маленькому мальчику. Понимаешь, о чем я?
— Конечно. Я не глупый.
— Так что я пойду первой. Ты — следом. Сильно не отставай, я постараюсь прикрыть тебя невидимостью. Но лучше постарайся при этом еще и прятаться за всеми крупными предметами, какие только встретишь на своем пути. На всякий случай. Это ясно?
— Por supuesto.*
*Конечно.
— Bien*, — выдохнула Эйтлинн.
*Хорошо.
Стараясь ничего не трогать, она осторожно протиснулась в приоткрытую дверь, и, проклиная каблуки, стала тихо спускаться по лестнице. В сущности, возможно, она просто делает из мухи слона. Скорее всего, сигнализацию Киэнн вырубил полностью, да и камеры наблюдения, небось, тоже. Или только на время ослепил? Ну, тогда разве что на экране увидят, что сами собой открылись двери. Может, в доме есть животные и все спишут на них. А если нет? — Придут выяснять, наверное, что за призрак ходит. Все равно, с большой вероятностью, ничего не увидят, конечно, однако лучше бы до этого не доводить. Нет, она определенно что-нибудь поотрывает этому говнюку, когда он все же соизволит вернуться! Ведь вернется же он?...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
