Читаем без скачивания Сеятели ветра (СИ) - Наль Лие

— А этот, — кивнул Нири на кирина. — Не оживёт?

— Не оживёт, не беспокойтесь. Мёртвое пламя убивает всё, на что оно направлено. В том числе и таких вот мертвецов. Так что теперь это просто груда мяса, но я бы не советовал его есть. Хотя, он вам и не достанется, потому что я его забираю.

— В одиночку понесёшь, что ли? — фыркнул Таруо.

— Придётся, да, — развёл руками Фукоу. — Что ж, на этом я с вами прощаюсь. Если вам понадобится ещё когда-нибудь разбираться с подобным, вы знаете, кого позвать, верно?

Фукоу поклонился так низко, что сложился пополам. Он изменился неуловимо, вот, казалось, стояла человеческая фигура, а выпрямилась уже птица. Белый, как кости, ворон неспешно подошёл к кирину.

Фукоу небрежно махнул на него крылом — и добыча плавно взмыла над землёй. Кирин поплыл за вороном, как привязанный, и перед ними расступались вороны и волки.

В какой-то момент земля под лапами Фукоу провалилась, а с ним ухнул в пропасть и кирин. Когда земля сомкнулась, от них не осталось и следа, только полянка из белых ликорисов.

Эпилог

Казу сидел в одиночестве, похожий на поникший цветок. Даже его одежды, казалось, выцвели. Когда к нему подошёл Ханэ, столичный вранолюд едва ли взглянул на него. В пустом взгляде не отражалось ничего, кроме ночной темноты.

Ханэ молча примостился рядом. Любые слова сейчас только сделали бы хуже. В конце концов, Ханэ, к стыду своему, не ощущал и сотой части того горя, которое нахлынуло на Казу. Он слишком мало знал Обуру. Надменный, но в то же время ответственный, вечно придирающийся к мелочам, он вызывал у Ханэ желание держаться подальше. Обура тоже держался на расстоянии, только на пиру в нём что-то щёлкнуло. Жаль, что так поздно.

“Наверное, он был лучшим союзником, чем я себе представлял”.

Казу снова уставился себе под ноги и ссутулил плечи. Сейчас он напоминал слётка, который впервые вылетел из гнезда и успел очень больно ушибиться, когда приземлялся.

— Знаешь, этот веер… Это ведь он мне подарил, — Ханэ едва узнал в этом шелесте голос столичного ворона.

— Как боевой амулет? — осторожно поинтересовался Ханэ.

— Не только. На нём высечен девиз нашего клана, чтобы я помнил, ради чего всё делаю. Только вот… я теперь не знаю, надо ли оно мне.

Казу вытащил веер. Ткань развернулась с шорохом, и на краях веера Ханэ действительно заметил мелкие, на первый взгляд непонятные, иероглифы, которые на расстоянии легко было принять за часть общего узора.

“Ворон ворону глаз не выклюет”, — гласила надпись. Раньше Ханэ только посмеялся бы над ней, но после случая с Шиёки смеяться больше не хотелось. Этот мальчишка так и сделал. Не стал клеваться в ответ, когда имел полное на то право, и Ханэ это как радовало, так и задевало.

Когда такой же выбор встал перед Ханэ в своё время, он не колебался и ударил в ответ без всякой жалости.

“Оно и к лучшему, наверное, — подумал про себя Ханэ, косясь на собеседника. — Меня бы точно сбили с ног и забили бы. В конце концов, у меня своего “Ханэ” не было”.

Казу некоторое время молчал, то закрывая, то распахивая веер. Ханэ смотрел на него, чувствуя, что должен что-то сказать. На самом деле, у него уже давно назрел к Казу один вопрос, и хоть сейчас было не самое подходящее время, другого случая поговорить могло и не представиться.

— Казу, я давно хотел кое-что у тебя узнать.

Веер схлопнулся. Казу поднял голову чуть выше, и Ханэ заметил, что глаза у него красные.

— Не стесняйся, задавай свой вопрос, — вдруг криво усмехнулся собеседник.

Эта гримаса исказила красивое лицо в нечто неузнаваемое. Не выдержав, Ханэ отвёл взгляд.

— По чьей вине всё-таки произошёл тот случай с кирином?

— А, ты про это… — выдохнул Казу. — Ну, я не врал, когда обвинял ту девчонку. Понимаешь, м-м… Демоны его побери, здесь всё сложно. Понимаешь, мы с Обурой… мы хотели предотвратить нечто подобное. У нас были свитки с заклинаниями от столичного оммёдзи. Сеисан-но-Абэ, ты должен был о нём слышать.

Ханэ промычал в знак согласия.

— Представитель старой аристократии столицы, — тон Казу стал чуть живее, — он помог мне, когда я… Впрочем, неважно. В общем, когда мы уезжали, он подарил нам эти свитки, на всякий случай. Ими можно унять даже самого буйного духа. В дороге, правда, они нам не пригодились. А когда мы приехали в поместье, когда я увидел этого кирина… Я сразу подумал, что он, может быть, не совсем мёртв. Разве ты сам не заподозрил чего-то подобного, когда увидел это чудовище?

Ханэ кивнул, и Казу, успокоившись, тихо продолжал:

— Но мы повздорили из-за того, что каждый хотел, чтобы у другого остался свой свиток. На тот случай, если кирин всё-таки встанет и с ним придётся драться.

— Так вы из-за этого тогда… Боже мой, — вздохнул Ханэ, прикрывая лицо рукой. — Ты даже не представляешь, что я об этом думал.

— Да, слово за слово… В конце концов, когда пир закончился, я проник на склад. Увы, я не догадался проверить пасть этой твари. Я думал, свитка под гривой будет достаточно… — Казу горько усмехнулся.

— Прости, а за этим не мог стоять ваш оммёдзи?

— Не-ет, нет, — нервно рассмеявшись, Казу замахал руками в знак протеста. — Ему ни к чему такие подлости, он же не мы. Он и так второй в стране после Гунсё, сдался ему какой-то клан за столицей. А вот про Судза я бы так не сказал.

— Ты кое-что упускаешь. Таруо эта тварь чуть не убила. Если бы они стояли за этим, у него должен был быть защитный амулет или вроде того. Либо он оказался бы на безопасном расстоянии, когда кирин пробудился. Но этого не произошло. Это застало врасплох всех нас. Вывод?

— Ты их выгораживаешь.

— Казу, боги с тобой. У меня от этих Судза зубы сводит. Извини, но это ты упёрся в них, как в единственный вариант. Почему это не мог быть кто-то из столицы? Кто — то, кому выгодно стравить оба клана, чтобы мы перебили друг друга? Возможно, целью были даже не мы, а как раз-таки Судза.

Казу задумался. С минуту он молчал, постукивая веером по колену, а затем несмело произнёс:

— В таком случае это мог быть кто угодно.

— И сидя здесь, мы так и не узнаем, кто же виновник, — подхватил Ханэ. — Если уж и начинать расследование, то в самой столице, так?

— Ты куда клонишь?

— А ты ещё не понял? Я отправляюсь с тобой.

— Сбегаешь от Шиёки? — фыркнул Казу. — Мальчишка-то не скоро тебе это забудет. Жаль, что ты не согласился на более серьёзные меры. Тогда и проблем бы не было.

— У меня бы они были, — огрызнулся Ханэ. — Извини, но я не из тех, кто занимается братоубийством.

На последнем слове Казу вздрогнул всем телом.

— А, чёрт. Извини. Я не это хотел сказать.

— Я тебя понял, — в голосе Казу прорезалась сталь. — Не надо меня жалеть. Если хочешь попасть в столицу, предлагаю не медлить и отправляться сейчас. У тебя будет почти час, чтобы попрощаться, с кем хочешь. А я пока пойду, п-пойду… туда.

Казу резко выдохнул, показав в сторону кланового кладбища.

— Встречаемся здесь, — резким тоном добавил Казу, разозлившись на собственную слабость. — Идёт?

— Я приду туда же, как только закончу, — Ханэ кивнул на ворота. — Я бы тоже хотел напоследок попрощаться с… ним.

У него язык не повернулся назвать Обуру по имени.

— Думаю, он пожелал бы тебе доброго пути, — слабо улыбнулся Казу. — Хорошо. Я буду ждать тебя там.

Шиёки нашёлся рядом с повозками Судза. Ханэ застал самый разгар их сборов, хотя собирать в обратную дорогу им было почти нечего — большинство припасов уничтожили ещё на пиру, который теперь казался Ханэ видением из другой жизни, куда ему уже никогда не попасть. В инциденте с кирином погиб не только Обура — кроме него нашли ещё пятерых вранолюдов. Среди Судза был только убит лишь один. Сложно было сказать, была это простая удача или их акурэ оказался прочнее, чем вранолюдов. Среди последних нашлись те, кто списал случай с кирином на Судза, и после разговора с Казу их очень хотелось вразумить. Вот только сделать это можно было, предоставив доказательства против настоящего виновника. Увы, до этого им с Казу было ещё далеко.