— Они атаковали более чем тысячью бомбардировщиков! — Рейхсмаршал, конечно, знал, что их было значительно меньше, но так это звучало гораздо убедительнее.
— Молчать! — Гитлер вскочил из глубокого кресла, откуда он наблюдал за перепалкой одних из самых могущественных людей Германии.
— Ваша некомпетентность, адмирал, начинает казаться мне все более вероятной. Сначала вы прошляпили наличие у русских великолепных танков, теперь это. Но вы, Герман, тоже хороши. Проглядеть нападение тысячи самолетов — это надо умудриться. И я надеюсь, что подобного больше не повторится. Кстати, как себя чувствует фон Браун?
Канарис и Геринг переглянулись. Сообщить Гитлеру о смерти ведущего конструктора никто еще не решился.
— Исходя из вашего молчания, не очень хорошо. Он ранен? И насколько тяжело? Отвечайте, черт вас возьми!
— Мне жаль, мой фюрер, но боюсь, что доктор Браун погиб, — первым решился все же Геринг.
— Что-о-о-о???!!! Он что, не спустился в бункер? — Лицо Гитлера начало краснеть.
— Спустился, мой фюрер. Но это не помогло — русские применили особо мощные бомбы и…
— Так у них теперь еще и бомбы «особо мощные» появились?! Канарис, чем, черт возьми, вы занимаетесь? Я что, завтра узнаю, что, оказывается, у русских в тылу еще и армия с новейшим невиданным оружием есть? Да? И еще что-нибудь? Адмирал, вы идиот?
Гитлер понятия не имел, что попал в яблочко. И был настолько прав насчет армии с новейшим оружием у СССР. Слегка ошибся насчет сроков своего об этом узнавания, но в целом…
Так что Канариса, судя по всему, ожидало то же самое, что и в первичном варианте истории… разве что пораньше. Виселиц в Третьем рейхе хватало.
24 марта 1942 года. Москва, Кремль.— Таким образом, товарищ Сталин, ракетный центр под Пенемюнде, а также сам Пенемюнде фактически уничтожены, — докладывал стоявший навытяжку Новиков. — Кроме того, судя по всему, такой массированный налет нашей авиации оказался сюрпризом для немецкой обороны. Вероятно, именно этим можно объяснить фактическое отсутствие противодействия нашим силам.
— Какие у нас потэри, товарищ генерал? — Сталин привычно прохаживался вдоль стола, посматривая на главкома ВВС и сидящих рядом маршалов.
— Четырнадцать самолетов ТБ, девять Ил-4. Но до нашей территории смогли дотянуть все «илы», и четыре ТБ. Среди Пе-8 потерь нет.
— То есть нэбольшие, да?
— Относительно общего количества задействованных в операции самолетов — действительно небольшие.
— Это хорошо. Но вот как ви считаетэ, нам надо повторять подобные операции в дальнейшем? — Вождь приостановился и внимательно посмотрел на генерала.
— Да, товарищ Сталин. Тем более что у нас есть довольно большое количество важных стратегических целей, атака которых серьезно затруднит положение фашистской Германии.
— Разрешите? — Шапошников попросил слова.
— Пожалуйста, Борис Михайлович. — Лидер Страны Советов кивком разрешил Новикову сесть.
— Согласно имеющейся в нашем распоряжении информации, на данный момент в Германии действует всего один завод по производству диброметана. А без этого компонента, необходимого при производстве авиационного бензина, не полетит ни один немецкий самолет. Разведкой получено несколько возможных местонахождений данного производства. Уничтожив этот завод, мы нанесем серьезнейший удар по Люфтваффе и немецкой промышленности. — Шапошников выразительно посмотрел на Сталина. Тот заинтересованно покивал головой.
— Также очень большой эффект могут принести масштабные бомбардировки транспортной и, в частности, железнодорожной сети Германии. Как показал опыт Особой армии, уничтожение подвижного состава серьезно сказывается на боеспособности войск.
— А наши летчики смогут попасть в такую цель, как паровоз? — Сталин стал выбивать трубку в пепельницу. — Потому что город — это одно. Тем более при таком количестве самолетов. А вот, скажем, железнодорожная станция — это совсем другое. Рисковать ценнейшими самолетами ради уничтожения пары-другой паровозов мне кажется нецелесообразным. По крайней мере сейчас.
С лица Шапошникова исчезло довольное выражение. Вождь тем временем продолжал:
— Что же касается диброметана и аналогичных производств, то и их мы пока трогать не будем. Потому как даже если наши доблэстные авиаторы добьются в этом успеха, то Гитлеру понадобится максимум мэсяц для того, чтобы восстановить производства. И нэ на одном заводе. — Сталин эмоционально махнул рукой. — А за мэсяц наша армия Берлин не возьмет. Но чуть попозже мы, навэрное, все-таки такое сделаем. А тогда уже Красная Армия сможет нанести фашистам серьезный урон.
— Товарищ Сталин, нанесение вреда железнодорожным перевозкам фашистов серьезно поможет войскам! — Маршал с надеждой посмотрел на задумчивого вождя.
— Борис Михайлович, ми еще обсудим этот вопрос…
25 марта 1942 года. Передовица газеты «Правда». «Крах чудовищных замыслов фашистов — триумф советской авиации»«В ночь с 23 на 24 марта победоносная сталинская авиация подвергла разрушительной бомбардировке и уничтожила секретный полигон фашистов — Пенемюнде. Простой советский гражданин, каждый человек должен знать о человеконенавистнических экспериментах, которые ставили там прислужники Гитлера.
Осознавая скорый крах своей Империи Зла и понимая неотвратимость победы советского оружия, видя поражения своих войск, Гитлер перешагивает все более и более немыслимые грани.
В этом страшном месте пытались создать неизлечимые болезни и чудовищное химическое оружие. В частности, там пытались создать новый вид гриппа. Хотя еще свежи в памяти людей мира воспоминания о страшной эпидемии тик называемой „испанки“, унесшей столь много жизней. А ведь нацистские прихвостни работали там и с возбудителями чумы, холеры, оспы!
Но особое отвращение вызывают методы, какими злодеи пытались добиться своих целей. Они ставили свои чудовищные эксперименты прямо на людях! В том числе и на детях, малолетних узниках концлагеря, расположенного в двадцати километрах от Пенемюнде.
Помимо места отвратительных экспериментов, остров Узедом являлся излюбленным местом отдыха высокопоставленных гитлеровских палачей. Отдыхая на курортах городов Альбек, Бансен и предаваясь гнусным оргиям в отелях Герингсдорфа, эти, убийцы готовились к новым кровавым преступлениям. Именно здесь они смывали с себя кровь заключенных польских, чешских и французских концлагерей. Здесь они отдыхали от пыток, здесь забывали крики заживо сжигаемых людей и стоны и плач умирающих от страшных болезней детей. Именно там, в окрестностях горы Штекельберг, в извращенных умах этих представителей „высшей расы“ зрели планы по искоренению неарийских народов и уничтожению нашей любимой Родины.
Отделенные польскими землями, они думали, что территория Германии неуязвима. И самодовольный бахвал Геринг обнадеживал в этом главных эсэсовских мясников.
Но кровавые псы Гиммлера просчитались. Благодаря отважным рабочим и ученым Германии и Польши, сочувствующим нашей Родине, благодаря нашей доблестной разведке Верховное Главнокомандование вовремя узнало об отвратительных планах нацистов. Решение пришло почти сразу: этот рассадник зла должен быть уничтожен!
Летчики, получая приказы, горячо приветствовали подобное решение. Ведомые волей нашего великого вождя, непобедимые сталинские соколы заставили фашистских вурдалаков захлебнуться в их собственной крови.
Поздней ночью сотни советских бомбардировщиков устроили зарвавшимся курортникам и надеждам нацизма огненную преисподнюю. Высшим гитлеровским молодчикам теперь не понадобятся ни пляжи, ни санатории, ни жизненное пространство. Большинство из этих ублюдков рода человеческого получили прошлой ночью достойную кару.
Не суждено сбыться надеждам нацистов, не суждено им спасти свою шкуру от справедливого возмездия! И их попытки спастись лишь сильнее укрепляют решимость всего советского народа, вставшего единым строем на борьбу со злом.
Да здравствует товарищ Сталин, слава бесстрашным советским летчикам, смерть гитлеровским нелюдям! Враг будет повержен! Мы победим!»
2 апреля 1942 года. Лондон, Вестминстерский дворец.— Таким образом, господин премьер, это фактически вся информация, что у нас есть. — Глава МИ-6 удрученно развел руками.
Черчилль задумчиво рассматривал принесенные Мензисом фотографии. Затем встал из-за стола и подошел к бару. Наливая в бокал коньяк, он произнес:
