Читаем без скачивания Эра беззакония - Вячеслав Энсон

– Вчера в пять утра пришла. И позавчера… – Валентина отняла скатерть от лица, и Калмычков увидел потекшую тушь. – Я не сдержалась, дала ей как следует. Дура я, дура! Учудит что-нибудь… – Валентина больше не скрывала слез. – Два месяца терпела, разговоры с ней разводила. Воспитывала… Ноль внимания! Огрызается, будто я ей никто. А тебя вечно нету.

Калмычков наклонился к ней. Утер слезы.

– Нашла у нее сигареты. Распсиховалась. Она мне в лицо кричит: «Курю, пью и с мужиками трахаюсь! Сейчас время такое. Телевизор надо смотреть!..» Я по щекам и отхлестала. Сиди, говорю, дома.

– А она что?

– Что-что… Сбежала. Утром еще, – Валентина зашмыгала покрасневшим носом. – Не доглядела.

– Та-а-к… – протянул Калмычков. – Так!

Осоловелости и след простыл. Надо что-то делать!..

– Где она сейчас? Ты знаешь? – Валентина отрицательно мотнула головой. – У подружек телефоны есть?

– Есть, конечно. Я уже всех обзвонила. Говорят, она теперь с ними не дружит. Новая компания у нее. Не из нашего района. В центр куда-то ездит… – Она вновь зарыдала. – Что теперь делать, Коля? В милицию заявить?..

– В какую милицию!? Почему раньше не говорила?

– Я-то говорила. Да ты – не слушал. В Москву, в Москву… Вот тебе – Москва!

– Не заводись… – Калмычков лихорадочно соображал, что можно сделать. Ничего конструктивного на ум не приходило. – Валя, прекрати! Не плачь. Что-нибудь придумаем.

– Поздно, Коленька! Года три назад надо было придумывать. Не работой заниматься, а дочерью…

– Успокойся! Сейчас отзвонюсь по дежурным. Только дай сообразить…

– Хоть засоображайся! Пол-Питера ночами ждет – вернутся ли их отмороженные детки? Пока вы там, в ментуре, свои делишки обделываете.

– Валя, прекрати! Будем искать! – стукнул кулаком по столу Калмычков.

– Где?

– Названия клубов, баров, кафе – что-нибудь, она называла? В разговоре? По телефону?.. Вспоминай!

– Коля, я не дура. Запомнила бы. Ничего не называла!

Калмычков решал, с чего начать обзвон. Если совсем честно, он боялся услышать сводки. Сотни виденных за годы работы записей в журналах регистрации происшествий. За каждой записью несовершеннолетняя девочка. Ушла – и не вернулась. От семи – до шестнадцати и старше.

Сколько их в его памяти? Убитых. Изнасилованных. А сколько не попало в журналы учета? Одни – такие же избитые и изнасилованные, но живыми дошедшие домой. Другие – пропавшие навек, без креста на могилке. Нет тела – нет дела.

«Начну звонить – привяжу себя к этому ужасу. С Ксюней такого не случилось! Не может случиться! Иначе…» Он не позволил себе додумать, как сможет жить, если – иначе.

– Я убью ее! Ремнем отхожу так, что… – только и смог сказать Калмычков.

– Опомнись, Коля! Да только бы пришла – жива и невредима… Слова не скажу! Волоску не дам упасть с ее головки.

– Прости, я в переносном смысле…

Он не схватил телефон, не бросился звонить. Словно в прострации сидел и представлял: его маленькая Ксюня – где-то там, в городе. Ночью… Там, где даже он, подполковник милиции, без пистолета и связи не ходит один. Он шкурой ощутил ужас ночного Питера.

Что делать подполковнику?.. По его слову все питерские подонки «шуршат» сегодня по закоулкам. А он сидит, немощный и безвольный. Что делать? Ждать?

– Это судьба, Коля. Ничего не можем… Только ждать и думать, где мы ее прогневили.

– Что ты несешь? – возмутился Калмычков. – Какая судьба? Возраст! Дурь в башке загуляла!.. Ведь отличница была, не оторва, какая. Успокойся, что-нибудь придумаю.

Зазвонил телефон. Вот где ужас! Никогда не казался звонок сигналом из ада! Они стояли окаменевшие, а потом вместе бросились к трубке. Прыжок у Калмычкова длиннее!

Пока нес трубку к уху, о чем только не подумал! Даже вспомнил забытый сигнал прокола, будь он неладен. «Только бы…»

Из трубки в ухо заорал капитан Егоров: «Нашли! Николай Иванович, нашли!..» «Кого нашли? – не понял Калмычков. – Ксюню?» Пока Егоров соображал, о какой Ксюне идет речь, Калмычков обессиленно сполз по стенке на пол.

– Взяли одного из тех, что Самсоновых… Уже колонулся! Приезжайте, Николай Иванович! Все здесь.

– Да-да. Еду… – Калмычков положил трубку. Валентина смотрела на него ненавидящими глазами.

Словно трухлявый столетний пень, без жизни, чувств и мыслей Калмычков ехал, не разбирая дороги. Очнулся от визга собственных тормозов. Капот уперся в отбойный брус «длинномера».

«Long vehicle» – прочитал в свете фар.

«Охренеть!» – ругнул себя, выворачивая из-под фуры. Мозг включился. Вырвавшись на пустую дорогу, схватил мобильник и стал лихорадочно вызванивать Женьку. С четвертой попытки – достал.

– Что так поздно, Коль? Я уже баиньки…

– На том свете отоспишься! Через двадцать минут – у входа в мою контору. Понял?

– Что случилось-то? Объясни…

– Некогда объяснять… Важно! Так важно – как никогда еще не было! Жду.

В двадцать минут Женька не уложился. Когда подполз его джип, Калмычков прыгнул на переднее сиденье.

– С Ксюней – беда! Все подробности у Валентины. Домашний телефон знаешь? Действуй, Жека! Я в полном цейтноте. Смогу помочь только пробивкой по учету происшествий. Найди ее!.. Поднимай кого хочешь. Деньги – любые! Только – найди! Представь, что это твоя четырнадцатилетняя дочь находится черт знает где в нашем долбаном городишке. Спасай, Жека!

– А сам – уже не мент?

Калмычков не ответил, выпрыгнул из машины и скрылся в освещенном зеве ГУВДа. Петляя коридорами и лестницами, успел набрать номер домашнего телефона и предупредил Валентину о Женькином звонке.

Трубка в ответ безнадежно всхлипнула.

Взвыл от бессилия! Он ничем не мог помочь собственному ребенку.

Найдя свой кабинет пустым и покинутым, Калмычков обнаружил всех у генерала Арапова. В густом табачном дыму слышались голоса Перельмана, хозяина кабинета и нескольких штабных. Егоров, следователь и два опера из калмычковской группы сиротливо жались по стенкам. Но рожи имели довольные. Особенно Егоров.

– Что, Россия – чемпион мира по футболу? – спросил его Калмычков.

– Тьфу на всех чемпионов! – Глаза Егорова, заплывшие от бессонных ночей и дешевой водки, излучали радость. – Лучший день моей жизни!

– А, Калмычков! – протиснулся к нему генерал Арапов. – Поздравляю с уловом. Дел двести сегодня закроем! Имя твоего самоубийцы с минуты на минуту узнаем. Лучшие следаки колят.

– Отлично поработали, товарищи! – Это воспитатель-политрук. – Какой подарок ко дню милиции. Наш ГУВД еще себя покажет!..

– Поскольку операция по зачистке города от «залетного» криминального элемента принесла неожиданно масштабные результаты, предлагаю руководство мероприятиями перенести в штаб, – загремел в противоположном углу голос начальника штаба. – Туда, где и положено находиться руководству операцией.

– А то – как же? Непорядок… – поддержал его генерал Арапов. – Нарушается логика штабной работы. Наказание невиновных, поощрение неучаствовавших.

– Вы в корне неправы, со своей цитатой… – обиделся начальник штаба. – Если бы нам дали время на подготовку операции, разработку детального плана…

– Не сердись, Филимоныч, – обнял его за плечо Арапов, – а то я за тридцать лет не нагляделся. Пошли в штаб. Пусть люди спокойно работают… Действуй, Калмычков! А мы наши подвиги на бумагу отпишем.

За парочкой генералов потянулись и остальные. Перельман тронул Калмычкова за локоть и загадочно проговорил:

– Теперь нам есть что доложить в Москву, Николай Иванович! Я очень вами доволен.

«Еще бы!» – усмехнулся Калмычков и повел своих на «разбор полетов».

Пока рассаживались в маленьком кабинетике, он позвонил Валентине и узнал, что все без изменений. Подозвал к себе одного из оперов и тихо попросил: «Сережа, не в службу, а в дружбу! Пробей по городу, то что я здесь написал». Опер прочитал на листке про девочек от двенадцати до шестнадцати лет приблизительно, а потом – Калмычкова Ксения Николаевна. Брови полезли на лоб. Калмычков приставил палец к губам. «Тише!.. Пробей по районам».

– Ну рассказывайте, чего без меня натворили… – кивнул он Егорову.

– Братва накрыла их на хате. Вычислили по фотороботу. Одного взяли, один, раненый, ушел. Третьего на месте не оказалось, но я ездил с экспертами – пальчиков набрали.

Пацаны сдали его в Василеостровское РУВД, побоялись, что из отделения слиняет. Через полчаса мы с ним уже работали. Допрашивал я и Владимир Петрович, – Егоров кивнул на майора-следователя, – хорошо прижали. Ребята мигом свидетелей доставили. Медсестру и соседку Самсоновых, она его в подъезде видела. Опознали, конечно! Паренек и поплыл. После допроса задержанного передали в следственное управление. Они отработают связи. А нам на первое время и эти показания сгодятся. Вот протокол допроса.

Из протокола следовало:

Матанин Владимир Андреевич, 1973 года рождения. Проживает в г. Вельск, Архангельской области, адрес…, в Санкт-Петербург прибыл по личному делу, повидаться с бывшими одноклассниками. В городе два дня. Снимал комнату по адресу…, кто проживал с ним совместно, не знает.