В начале 1587 года королева Елизавета сделала ответный ход и казнила свою давнюю соперницу — законную принцессу, наследницу Англии католичку Марию Стюарт. Смерть Марии Стюарт была особо болезненна для испанского короля, ведь помимо того, что некогда их с казненной даже прочили в супруги друг другу, перед смертью Мария демонстративно отреклась от своего сына-еретика, завещав Англию своему несостоявшемуся жениху — королю испанскому.
Когда 23 марта 1587 года гонец доставил к нему во дворец Эскориал весть о казни Марии Стюарт, Филипп заперся на неделю в своем рабочем кабинете.
Только бегали туда-сюда посыльные, таская королю карты береговых укреплений Англии, Ирландии и Шотландии да книги по истории вторжения в Британию Цезаря.
Затем король собрал советников. Одни из них советовали Филиппу начинать дело с вечно мятежной Ирландии, другие, наоборот, с Шотландии, причем прежде всего захватить остров Уайт, заперев тем самым Ла-Манш и уморив Англию блокадой.
Старый и опытный адмирал маркиз Санта-Крус представил Филиппу целую программу действий, согласно которой надлежало мобилизовать весь испанский флот в количестве шести гигантских галеасов, полутора сотен больших боевых судов, трехсот шестидесяти более мелких и транспортных четырех десятков и сорок галер — всего пятьсот пятьдесят шесть судов. На этих судах следовало разместить десант в девяносто тысяч человек. Перед такими страшными жертвами и затратами Филипп продолжал колебаться.
Затраты на все это были столь огромны, что Филипп терзался сомнениями. Советники меж тем нашептывали:
— Ваше Величество, Англию можно победить сейчас или никогда. Судите сами!
Международная обстановка благоприятствовала, как никогда. Франции не до нас, ибо она погрязла в собственных распрях. Голландцы растеряны после убийства Вильгельма Оранского, даже нечестивый султан Марокко и тот присмирел пред вашим величием.
Спустившись из своего кабинета к придворным, Филипп объявил:
— Казнь невинной королевы Марии — это вызов всему католичеству. Господь вразумил меня, и я сделал свой выбор! Английская королева будет низложена, инфанта Изабелла заменит ее, католицизм в Англии будет восстановлен, и для Испании начнется пора мира.
Филипп решил намести Англии сокрушительный удар, высадив на остров свою непобедимую армию. Предприятие было задумано с таким размахом, какого Европа еще не видела. Прежде всего предстояло построить и собрать в единый кулак огромный флот вторжения, которому заранее дали помпезное название — Счастливая Армада. Во главе Армады был поставлен автор идеи ее создания маркиз Санта-Крус.
Если в Англии был Фрэнсис Дрейк, то в Испании был свой выдающийся моряк — Дон Альваро де Басан маркиз де Санта-Крус. В свое время маркиз отличился в грандиозной битве при Лепанто, где он успешно командовал эскадрой. Затем маркиз закрепил присоединение Португалии, дважды выиграв морские бои у Азорских островов, обратив в бегство англо-французские эскадры. За что получил высшее морское звание Испании — генерал-адмирал моря-океана. Современники называли его "громовержцем в сражении, отцом солдатам, воителем отважным и непобедимым".
— Сколько можно терпеть наглость англичан! — возмущался Санта-Крус. — Пора разжечь костры инквизиции на острове еретиков!
— Много ли сил вам надо? — спрашивали храбреца.
— Сто пятьдесят боевых кораблей, четыре десятка галер да шесть галеасов. Еще надо тридцать тысяч матросов и триста двадцать вспомогательных судов для перевозки армии в шестьдесят пять тысяч. Против такой силы Англия не устоит.
Впрочем, когда подсчитали расходы, оптимизма поубавилось. Сумма в три миллиона восемьсот тысяч дукатов была не под силу даже казне Филиппа…
После долгих совещаний было решено, что герцог Пармский соберет в Дюнкерке армию, усиленную штандартами итальянцев, валлонов, шотландцев, бургундцев и немцев. Герцог мог рассчитывать, кроме того, на 4900 всадников.
Одновременно к началу весны маркиз Санта-Крус подготовит мощный флот, способный отогнать, а при надобности и уничтожить морские силы Елизаветы. Флот будет прикрывать переход армии через Ла-Манш и высадку в Англии, а затем обеспечивать коммуникации и снабжение. Ступив на английскую землю, герцог Пармский сможет рассчитывать на помощь католических лордов и вооруженное выступление мятежных ирландцев и шотландцев.
Порты Испании и Португалии немедленно включились во всеобщую кораблестроительную лихорадку. На верфях Лиссабона и Кадиса, Барселоны и Неаполя закипела круглосуточная работа. Только в главном порту Испании Кадисе достраивалось одновременно более 80 больших судов. В устье реки Тахо уже начали стягиваться суда с войсками и всевозможными припасами. Экспедиция была намечена на ближайшие летние месяцы.
* * *
К началу 1587 года стук плотницких топоров донесся до Лондона. Королева Елизавета продолжала колебаться. Она надеялась, что войны еще можно будет избежать. Но настроение ее было переменчиво.
В один из дней, вызвав Дрейка, она спросила:
— Что вы думаете о замысле испанцев. Насколько это может быть опасно для Англии?
— Испанский флот огромен. А финансовые возможности короля Филиппа неистощимы. Полагаю, что следует не дожидаться нападения, а самим нанести упреждающий удар! — ответил Дрейк.
— Тогда вам и карты в руки, — сразу же согласилась королева. — Но где бы вы предложили нанести удар?
— Первая и главная цель — это Кадис! — вскинул голову Дрейк. — Все остальное сейчас второстепенно.
— Почему Кадис?
— Сейчас это главная база строящегося против нас испанского флота. Разорим Кадис — обезопасим Лондон.
— Хорошо, — кивнула Елизавета, — я согласна. Чем я могу еще помочь?
— Кого я могу привлечь к участию в экспедиции?
— Любого, кого посчитаете нужным! — был исчерпывающий ответ.
Современный английский историк Энтони Н. Райан пишет: "Выбор Дрейка в качестве командира сил, мобилизованных для действий против Испании, прежде чем та нанесет удар по Англии, был совершенно естественным. Он успел прославиться в качестве главы рискованных, но успешных предприятий. Он пользовался поддержкой двух самых влиятельных сторонников войны в окружении королевы — Роберта Дадли, графа Лейтера, и сэра Фрэнсиса Уолсингема, старшего секретаря королевы. В то время многие верили, что битвы решаются волей бога, и Дрейк считал себя исполнителем такой воли. Если начнется война против Испании, у Дрейка не возникнет ни малейших противоречий между благочестием и жаждой наживы. В переписке 1587 года прорывается его религиозный фанатизм".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
