Читаем без скачивания Богатый - Анатолий Величковский

Сердце Марты облилось кровью. Оно сжалось до боли. Стиснув зубы, девушка вложила в ухо жеребца дуло револьвера. Она не услышала выстрела. Увидела только, как подкосились ноги Гракха и как он рухнул наземь. Последние конвульсии пробежали по мускулам, зашевелились ноги. Марта упала на труп своего любимца.

Так ее и застали мясники. Они сладострастно уставились на ее стройные, высоко оголенные ноги, на рассыпавшиеся, смешавшиеся с конской гривой волосы. Один молодой взялся поднимать Марту. Кто-то сбегал за главным. Главный тотчас же заявил, что обязан составить протокол. Он объявил Марте, с которой продолжал бороться мясник, что она будет отвечать по двум статьям.

По одной: за жестокое обращение с животным, по другой: за уничтожение подлежащего продаже с молотка имущества.

После составления этих бумаг, главный приказал выводить из конюшни лошадей. Распродажа началась.

Человек-жаба назначал цену.

— Кто больше? — орал он. Но у покупателей был сговор: цен не поднимать. Распорядитель три раза постучал молотком по русскому императору. Холстомер пошел за бесценок. Мясник выкладывал на стол ассигнации. Заседатель разделил его участь. И Карагез, и Фру-Фру, и Машка с сыном, и все другие, и даже несчастная старенькая Россинанта были проданы. Над этой кобылой особенно издевались. Толстый мясник с шишкой на широкой шее щупал старушку, хохотал. Кричал, что она и ломаного гроша не стоит, что мясо будет твердое. Богатый распорядился:

— Мы продадим эту дрянь в зверинец.

Проданные лошади ждали погрузки в грузовики. Взглянуть на них нельзя было без жалости. Даже шерсть на них как бы потускнела, стала дыбом. А глаза! Кто осмелился бы заглянуть в них, имея человеческое сердце, тот навеки запомнил бы их выражение. Какая великая тоска светилась в глазах этих тварей Твоих, Господи!

В грузовики добровольно заходить лошади не хотели. Каждая билась с человеком за свою жизнь. Палки пошли в ход. Человеческий крик, словно рев взбесившихся горилл стоял в воздухе.

Отец Илларион прибежал с поля.

— Как вам не стыдно! Вы люди или дияволы? — кричал он. Но голос его тонул среди голосов, среди ударов палок, среди топота копыт на откинутых с грузовиков деревянных помостах. В коробке раздался голос Богатого:

— Скажите этому сердобольному чудачку, что бифштексы будут вкуснее, если их сначала хорошенько побить.

Распорядитель, не сморгнув глазом, исполнил приказание. Отец Илларион, словно новый Иов, горестно воздел руки к небу. Он увидел в яркой небесной синеве быстро бегущую к горизонту белую трещину.

— Не такая, не аэропланная трещина могла бы возникнуть, — подумал он с отчаянием. Смятенная душа его вызвала к Богу. Он чуда ждал. Но небо было расколото не Божеским, а человеческим могуществом. Низко опустив голову, отец Илларион пошел, сам не зная куда, ему хотелось уйти без вести.

Лошадей увезли. В поле забрали коров и овец. Пусто и страшно стало во дворе замка.

Все дальше и дальше звучал голос Игната: Иллона, где ты? Иллона-а-а-а!

К вечеру в замке оставались только Марта, тяжко больной Марк и Волчок.

Ночью Марк как бы пришел в себя, он поднялся на постели и сказал во тьму:

— Вий поднял свои железные веки.

XXVI

Все разбежались. Остался один Волчок. Он порой охотился на мышей и зайцев, но большую часть времени проводил на крыльце замка. Прекрасная большая голова его покоилась на вытянутых лапах. Иногда он поднимал ухо, принюхивался, привставал, и снова безнадежно падала его голова… Однажды он быстро вскочил и напряженно устремил свои желтые, волчьи глаза в пространство. Нос его заерзал, уши навострились, он прислушивался к чему-то, понятному ему одному, и вдруг шерсть у него поднялась дыбом, глаза потускнели, он поднял высоко голову и завыл. Выл долго, протяжно, как воют псы, учуяв надвигающееся несчастье. Потом, поджав хвост, печальной рысцой затрусил вон со двора…

Богатый купил замок со всеми угодьями. Это приобретение было сделано посредством всяческих махинаций и при участии многих деловых людей. Конечно, не обошлось и без помощи ординатора. И снова взвыли адскими голосами разноцветные автомобили. И каждый взвывал на свой лад. Многие ясно выплевывали свое: «Веее-ль… зееее-вул». Другие пришепетывали, и слово это несколько стушевывалось, а третьи — самые дешевые — блеяли потише, подобострастно. Делали это так, как, скажем, мелкие людишки ведут свой разговор в присутствии тузов. И у машин все шло по чинам. Это, как сам диавол, а за ним черти, чертенятки, чертенята. Шиномаз Богатого вел за собой бесовскую стаю машин. Ехали не только легковые автомобили. Ехали мешалки для цемента, бульдозеры, подъемные краны, электрические пилы и черт его знает, что только не ехало! Мастодонты на огромных зубчатых лапищах, тракторы — красные и желтые, пузатые чудища цистерн… И все это рычало, грохотало, визжало. Черный дым, как диавольский хвост, взвился к небу, вонь поплыла над кустами и полями… Все, что было живого в поле, бросалось наутек, пряталось в норы. И деревья пришли в явное смятение. У каждого дерева выяснился свой характер. Иные — уже будто сразу стали привядать, листья на них съежились, замерли. На других, наоборот, листья забили тревогу, а величественные, серебряные тополя, как умудренные сединами старцы, сокрушенно покачивали своими верхушками. Новый дух заполнил пустые помещенья замка. И там сразу все изменилось. Ни одна вещь не соответствовала этому духу. Новым глазам пришедших все казалось смешным анахронизмом — дуги, косы, шлеи, плуги, самые конюшни. Все это было обречено, годилось только на слом.

И пошла работа. Перевернутая земля поднялась дыбом. Под визги электрических пил деревья падали вниз головой, тут же их еще живые тела резали на куски, разжигали костры. Все перестраивалось. На месте конюшен и амбаров обозначились корпуса будущих заводов «Шиномаза» и «Дрин Дрона». Огромное пространство было залито асфальтом, однако среди асфальта были оставлены аккуратные квадратики с зеленой травкой и цветочками для развлечения глазу. Под замком проложили туннель. В замке взлетали и опускались лифты. Всюду горел ослепительный неоновый свет. Богатый использовал новейшие достижения техники. Он мог теперь прямо из Шиномаза движущейся платформой в одну секунду перенестись в замок. В его комнате был поставлен прибор, который брал его в бархатные лапы прямо из постели и осторожно нес в бассейн с теплой морской водой, потом его брил, одевал и переносил в столовую, где другой прибор приготовлял ему сандвичи, наливал кофе и подносил пищу к самому рту. Богатому оставалось только глотать. Но для всех этих сверхбиблейских чудес ему надо было изучить функцию каждой из 666 кнопок. Изучить безошибочно, а то все полетело бы вверх ногами!

Чудесами модерной техники был снабжен и клозет Богатого. В дверях клозета функционировал телевизор, который автоматически зажигался, как только Богатый садился на судно. Приятное и полезное соединялось. Веселая программа как нельзя лучше действовала на его хронические запоры. И какой-нибудь разухабистый куплетист с успехом конкурировал с самым знаменитым эскулапом по гемороидам. Самые наиновейшие усовершенствования были введены и на заводах, и в бюро. Появились, например, какие то таинственные угольно черные палки, обмотанные медными ниточками и так были они намотаны, что получалось желанное человечеством облегчение труда, папки с делами сами неслись по воздуху, как будто у них выросли крылья, и так удивительно летели, что даже никого не стукали по лбу. Богатый приделал к своим надувным туфлям особые колеса и катался по специальным рельсам (чтобы сохранить «линию тела») в застекленных оранжереях. Он очень боялся общения с живой природой, и поэтому в оранжереях росли в кадках нейлоновые деревья и пели заводные птички. Летом и зимой во всех помещениях стояла одна и та же температура. Сложной машиной накачивался кислород с примесью различных запахов. То пахло сосновым лесом, то морским прибоем, то разнообразными цветами. Богатый выдумал и новую моду. Эта мода была обязательной для служащих автомобильных заводов «Шиномаз» и «Дрин Дрон», но вскоре распространилась и дальше. Мужчины и женщины должны были ходить в огромных водолазных сапогах, но без всякого другого прикрытия своих грешных тел. Так якобы усиливался темп работы. Но чтобы фабриканты текстильных фабрик не были в обиде и в убытке, на головах все обязаны были носить гигантские парики, сшитые из длинных разноцветных лоскутьев. Получалось довольно красочное зрелище в духе Майн-Рида. В газетах, первое время, печаталось много статей о погибшем обществе Крест и Лира. Рисовалось это общество как отсталое, варварское, смехотворное. А некоторые газетки, рассчитанные на неприхотливые вкусы популяса, просто обвиняли Марту и Марка в бесовской ненависти к человечеству и антисоциализме. Газеты посолиднее считали их и всех членов общества — обыкновенными психопатами, место которых в клинике для церебрально-вывихнутых людей.