– И на что вы рассчитываете? – без обиняков спросила она.
Евгения немного нервничала. На ней был все тот же костюм Valentino, волосы собраны в аккуратный пучок, губы – слегка подкрашены.
– Хотела бы встретить мужчину… Желательно испанца.
– Вот как? – насмешливо поинтересовалась лиса. – Говорите по-испански?
– No, – с жалкой улыбкой выдавила она, – но планирую выучить. У меня много свободного времени. А из города Тарифы у вас случайно никого нет?
– У нас все есть, – пошловато подмигнула Габриэлла Эдуардовна, – только вот… простите, а можно начистоту?
– Конечно, – удивилась Евгения.
– Не думаю, что у вас что-то получится с этим материалом, – она небрежно бросила на стол фотографии, за которые Евгения отдала почти пятьсот долларов.
– Почему? – опешила она. – Вам не понравилось?
– Вы весьма фотогеничны, – уклончиво ответила лиса Алиса, – уверена, что многие наши клиенты будут от фотографий в восторге.
– Так в чем проблема?
– В вас. Вы совсем не похожи на эту женщину, – она кивнула в сторону разбросанных по столу снимков, – я уже не говорю о том, что ретушь – это нечестно. Но и в целом – впечатление совсем другое. На первой же личной встрече завлеченный фотообразом мужчина сразу же разочаруется.
Евгения обиженно поджала губы. И почему она позволяет этой крашеной лисе в дешевых туфлях так с собою разговаривать, да еще и за собственные кровные пятьдесят долларов?
– Ну-ну, не обижайтесь, – смягчилась Габриэлла Эдуардовна, – я же как лучше хочу. У моего агентства высокая репутация, потому что девяносто пять процентов обратившихся ко мне находят здесь свою вторую половинку.
– Да? – Евгения с надеждой вскинула на нее глаза, которые начали наполняться предательской влагой, что не соответствовало ни ситуации в частности, ни ее возрасту в целом. – И что же мне надо сделать? Новые снимки? Позировать ненакрашенной и при дневном свете? А вы уверены, что…
– Я уверена в обратном, – мягко перебила лиса. – Евгения, давайте посмотрим правде в глаза. Вам сорок лет, и вы великолепно сохранились. Вашей фигуре можно только позавидовать.
– До сих пор ношу купальник-стринг, – похвасталась Евгения.
– Но с лицом надо что-то делать. Ваши шансы подпрыгнут до заоблачных высот.
– В каком смысле – что-то делать? Поменять крем? Или… пластическую операцию?
– Не надо так пугаться, – погрозила пальчиком Габриэлла Эдуардовна, – ничего радикально я бы менять не стала. У вас хорошие черты, неплохой тонус кожи… Парочка сеансов у косметолога, конечно, не помешает. Но вот небольшая блефаропластика вам не повредит.
– Блефаро… что?
– Блефаропластика, – терпеливо объяснила хозяйка агентства, – это подтяжка век. Безобидная операция, через пару недель уже сможете выйти в свет.
– Я как-то об этом не задумывалась…
– Никто не задумывается. А с возрастом приходится, – вздохнула Лиса Алиса, – я вот кроме блефаропластики уже и подтяжку сделать успела. Но я-то вас и постарше.
– Да? – удивилась Евгения.
Габриэлла Эдуардовна выглядела ее ровесницей.
– Мне пятьдесят два, – польщено улыбнулась она, – если хотите, могу вам дать телефон своего хирурга. Отличная женщина, талантливая очень. И недорого, потому что клиника не так уж раскручена. Вот, – она протянула Евгении тисненую золотом визитную карточку.
– Спасибо, – ошарашено поблагодарила та.
– А сейчас давайте посмотрим на женихов, ладно? – тоном воспитательницы детского сада, предлагающей поиграть в чехарду, предложила хозяйка агентства. – Кажется, я могу вас кое-чем порадовать.
– Чем же? – Евгения о мужчинах уже и думать забыла.
– А вот, – подскочив с места, Габриэлла Эдуардовна метнулась к икеевским стеллажам и, приподнявшись на цыпочки, извлекла с верхней полки увесистый фотоальбом, – вас же интересовал контингент из Тарифы, правильно я поняла?
При слове «Тарифа» у Евгении засосало под ложечкой.
– Смотрите, как раз один есть. Сорок три года, красавец, владелец отеля. То, что вам нужно.
Она пошелестела страницами и наконец протянула распахнутый альбом Евгении. Та взглянула на фотографию и обмерла – мужчина выглядел точь-в-точь, как французский герой ее курортного романа, постаревший на десять лет. Открытое дружелюбное лицо, темный загар, навсегда въевшийся в каждую морщинку, в каждую пору… Голубые глаза с веселой искоркой, приподнятые уголки полных губ.
– А вы не знаете ли… – она облизнула пересохшие губы, – у этого мужчины случайно нет французских корней?
– Давайте посмотрим, – Габриэлла забрала альбом из ее рук, – похоже, что нет. Его зовут Альваро Родригес. Родной язык – испанский. Рост – метр восемьдесят два. Вес – семьдесят восемь килограммов. Телосложение – спортивное. Доход – выше среднего. Знает английский и немецкий языки. Увлечения: виндсерфинг, большой теннис, – она прилежно зачитывала анкетные данные, – имеет сына восемнадцати лет. Хочет познакомиться с женщиной из России для длительных отношений, возможно, брака… Евгения, мне кажется, это то, что нужно.
– Да, – прошелестела она.
– Так как мы поступим? Давайте я пока свяжусь с ним и отправлю те фотографии, что мы имеем. А вы немедленно запишитесь на прием в клинику. Пока он приедет, вы как раз успеете после операции отойти и все пройдет как по маслу.
В ту ночь Евгения долго не могла уснуть. Перед глазами стояла фотография далекого Альваро Родригеса. Его голубые глаза, его беспечная улыбка… Он живет в городе ее мечты, Тарифе, на самом морском берегу. И если бы – ну мало ли что на этом свете случается, – ему понравилась бы такая женщина, как Евгения… О, ради перманентного состояния сказки она готова на все. Она выучит испанский язык, научится готовить и, не задумываясь, переедет в чужую страну. Без оглядки и навсегда.
«Полегче на поворотах, – насмешливо осаждал внутренний голос, – что у него, своих баб в Тарифе, что ли, не хватает? Или ему надоели крепкозадые курортницы?»
Да уж, скорее всего ничего у нее не получится.
Тем не менее следующим же утром Евгения отправилась в клинику.
Если бы не рекомендации Габриэллы Эдуардовны, она сбежала бы из этого сомнительного заведения, не пробыв там и десяти минут. В подвальном помещении пахло дешевой больницей (гороховый суп + хлорка), кафель на полу не блистал чистотой. Зато в окошке с криво прилепленной табличкой «Регистратура» сидела не хамоватая королева поликлиник, а молодая красотка с ямочками на щеках. Увидев Евгению, она заулыбалась так радостно, словно та была ее давно потерянной сестрой-близнецом. Выпорхнув из-за стойки, девушка, не дала Евгении и слова вставить, усадила ее на потрепанный кожаный диванчик, всучила какой-то рекламный буклет и, бодро перебирая каблуками, погарцевала к кофемашине за капучино.
