улыбнулась чему-то своему. – Прошлое должно подталкивать тебя к будущему, а не тянуть за собой. Оборачивайся назад, Софи, но всё равно шагай вперёд с бодрым настроем. И, когда тебе надоест, ты вдруг захочешь передохнуть, то встань и осмотрись по сторонам. Даже сейчас у тебя есть такая возможность. Просто наслаждайся жизнью, мы же тебя не гоним.
– О чём вы? – Софи напряглась, стараясь уловить суть сказанного, но её утомившийся разум желал лишь поскорее впасть в небытие.
– О том, дорогая, что ты совсем не расслабляешься. Поучись у Деми, он явно умеет отдыхать.
– Но он же всё время просто лежит и мается дурью.
– С виду оно, может, и так, но кому как не тебе знать, что творится у него в голове. Деми очень способный парень и далеко пойдёт, Джеймс сразу это заметил. Не весь труд осязаем, и это нормально. И ты тоже лишь здесь, когда у тебя просто не осталось другого выбора, начала о чём-то задумываться. Я же заметила, что ты занимаешь себя любым делом, лишь бы не сидеть на месте.
– А это так очевидно? – и удивлённо и огорчённо, девушка поняла, что её раскусили.
– Конечно, а ты думала, я не увижу этого? За все те дни, что вы у нас, ты всё время летаешь по квартире, спрашивая, чем можешь помочь. – Мег усмехнулась, но серьёзно продолжила. – Последние месяцы выдались очень тяжелыми, и, если ты хочешь нормально жить и дальше, прекрати думать "в стол". Додумывай свои мысли, а не нагружай ими голову, иначе в конце концов они сплетутся в такой змеиный клубок, что ты уже их не разберёшь. И какими бы неподъёмными они не казались, ты всегда можешь придти к решению. Например, как сейчас. – Софи непонятливо захлопала глазами, не до конца осознавая, о чём говорит ей Мег. – Милая, ты же сама себя изводишь вечной недосказанностью. Софи, ты врёшь самой себе, боясь признать слабость. Мы начали с того, что ты жалела о былом, дак давай закончим тем, что ты признаешь то, что гложет твою душу.
– Я не понимаю. – Спустя паузу тихо сказала Софи, смотря в пустоту. – У меня же ведь нет проблем.
– Но ты всё время думаешь о них и всё время убегаешь от решения, что прямо у тебя под носом. – Мег старалась не давить на неё, но ей больше ничего не оставалось, кроме как прямо сказать. – Софи, прими то, что твоя семья умерла.
– Я знаю, что их больше нет, но… – она вдруг замолчала, понимая, что может произнести в слух лишь часть правды. И эта часть жутко саднила горло, будто признать её значило отвергнуть что-то дорогое. – Я жалею, что осталась жива.
О, её папа бы не возгордился такими словами, а мама едва что-то бы и сказала в ответ. Всем сердцем любя свою дочь, они и не замечали, как за маской обожания она презирала саму себя, стремясь лишь к успеху, дурацкому аттестату с отличием и прочим бумажкам, что не делали её жизнь. Софи хотела оправдать их любовь, но теперь они навсегда остались в той холодной кирпичной постройке, что больше нельзя назвать домом. Эти облезшие стены под отсыревшим полом и протёкшей крышей теперь напоминают лишь гробницу, построенную специально для их семьи. И то пустующее третье место, так манящее Софи, не перестаёт всплывать у неё перед глазами, тяжким грехом напоминая, что она избежала ужасающей участи, подготовленной для них троих. Софи было стыдно за то, что она выжила.
Маргарет забрала Оли с её колен и ушла, с милой улыбкой пожелав девушке доброй ночи. И Софи осталась одна в пустом зале, после каждого удушающего приступа слёз едва успевая переворачивать подушку сухой стороной вверх. Этот чёртов Маркус, надо же было ему переехать в поганый Вествуд ради грёбаного университета. Даже сейчас он как и всегда был для неё важным человеком и лучшим другом, каким стал с того момента, как в первом классе она увидела его наглое лицо в коридоре школы, зажимающее кого-то у туалетов. Лишь потом он рассказал ей о том, что тот парень задирал его одноклассника. Знала бы Софи это раньше, то не отвесила бы ему здоровый подзатыльник и пинок под зад. Тогда она и не собиралась церемониться. В будущем Лили часто шутила, что стоило Софи ткнуть его, как Марк прилип к ней как банный лист и, к их общему счастью, больше не отлипал. Изначально вредный и приставучий, он изрядно помотал ей нервы, когда дисциплина её интересовала больше веселья. Но спустя уйму проделок Марк понял всю тщетность своего положения, и наконец высказал Софи, что вот уже как год пытается привлечь её внимание. С тех пор и началась их дружба, полная шалостей, подколов и баловства. Лишь с Марком Софи было плевать на правила, и она с головой отдавалась каждой его идиотской затее, от последствий которых их отмывала только её репутация.
Так и не сомкнув глаз, утром Софи вышла на завтрак, и стоило Мег заметит её опухшие глаза, как она сразу отправила её обратно досыпать свой сон, что ещё даже не начинался. Софи поняла, что её глупая затея изначально была обречена на провал. И это всю ночь не давало ей покоя. Она ужасно погорячилась, когда так неудержимо рвалась искать Марка, не зная даже примерного места, где он может быть. Но принять эту мысль её бедное сердце не могло, и в тайне продолжало лелеять надежду на лучшее будущее, где они с Маркусом встретятся вновь, и он подарит ей очередную свою широкую косую улыбку. Софи как никогда надеялась, что он жив.
Лили, обожаемая ею милая Лили, что с добрым сердцем и широкой душой подходила ко всему, что делала. Хоть у неё и было больше шансов спастись, за неё Софи волновалась больше, чем за Марка. Лия до того ценила благо, которое имела, что и для других хотела того же, всю себя посвящая жизни. И, несомненно, эта её чувствительность и привлекла однажды Маркуса, но от неё Лили нажила немало ран. Как, например, ту, что Софи лично ей подарила, пропустив её день рождения из-за очередных соревнований с самой собой, что не имели ни приза, ни победителей. Софи проиграла в тот же момент, что решила поставить свой стыд выше подруги, стушевавшись из-за своего недорого подарка. Этим же вечером Лили оказалась в её спальне с тортом, который предложила разделить на двоих. С той поры Лия не снимала самодельной цепочки, что Софи ночами
