Тина была готова расплакаться от одиночества, от того, что она не увидит больше своего любимого.
— Мы должны найти его светлость, — немного позже сказала она герцогине. — Прошу вас, пошлите лакеев во все клубы, во все места, где он только может быть. Может быть, он каким-то образом забыл время, на которое назначена свадьба?
— Я не могу этого сделать! — отрезала герцогиня.
Тина с удивлением взглянула на нее, и леди Хертингфорд добавила:
— Это непременно вызовет скандал. Если мой внук не появится в церкви в назначенный час, я скажу всем, что он плохо себя чувствует. Я не позволю, чтобы он явился на свадьбу после ночи, проведенной в обществе какой-нибудь распутницы, или в нетрезвом виде. В таком случае он станет посмешищем всего Лондона.
— Да, конечно, вы правы, — поспешно согласилась с ней Тина. — Я об этом как-то не подумала.
— Пришлите ко мне его слугу, — скомандовала герцогиня служанке.
Девушка почтительно поклонилась, и уже через несколько секунд в дверь постучал Джарвис.
— Входи, Джарвис, — сказала герцогиня. — Я слышала, что твой хозяин сегодня не ночевал дома. Что все это значит?
— Для него это дело обычное, ваша светлость, — извиняющимся тоном произнес слуга. — Но время идет, и его светлости уже пора одеваться.
— Да, пора, — согласилась герцогиня. — Но я всегда считала, что на свадьбы опаздывают только невесты, да и те редко заставляют женихов ждать у алтаря более пятнадцати минут. Подготовь все к приезду моего внука и скажи конюху, что ему придется изо всех сил гнать лошадей, когда лорд Винчингем все-таки появится.
— Хорошо, ваша светлость, — сказал Джарвис. — Все уже готово.
— Я этого не понимаю, — нахмурилась герцогиня и хлопнула в ладоши. — Слушайте меня, Невеста одета, все подготовлено к свадьбе. Чего же мы ждем? Оставь нас, Джарвис, и скажи дворецкому, чтобы принес мне бокал вина.
— Сию минуту, ваша светлость.
Служанки сделали реверанс и удалились, закрыв за собой дверь. Герцогиня хмуро посмотрела на Тину.
— Расскажи мне, что случилось! — скомандовала она.
— Что… случилось? О чем вы, ваша светлость? — переспросила Тина.
— Да, милая. Я не совсем слепа, чтобы не заметить очевидного. Он объяснился тебе?
— Я., не понимаю… о чем вы… говорите, — робко произнесла Тина.
— Расскажи мне правду, — настаивала герцогиня. — Сейчас не время лгать или притворяться. Мой внук любит тебя. Я видела это в его глазах всю последнюю неделю. Он и раньше тебя любил, только сам не понимал этого. Так что же все-таки произошло между вами?
— Я не могу вам этого рассказать, — ответила Тина. — Это не моя тайна.
— Мне просто хочется понять, что происходит в этом доме, и мне не нужны уклончивые ответы. Лэмптон разболтал уже всему Лондону, что скоро получит чек на сто тысяч фунтов. Ты притворяешься богатой наследницей, хотя я прекрасно знаю, что ты бедна как церковная мышь. Что-то здесь не сходится.
Тина в отчаянии прижала руки к щекам.
— Так вы уже все знаете?
— Конечно, знаю, — ответила герцогиня. — Я надеялась, всем сердцем надеялась, что вы будете вместе, но, как я вижу, сильно ошибалась. Мой мальчик куда-то скрылся, а я была о нем лучшего мнения.
Герцогиня говорила жестоко и беспощадно, и это заставило Тину заступиться за лорда Винчингема.
— Неужели вы ничего не понимаете? — сказала она. — Он в отчаянии. Если он выплатит долг Лэмптону, то его кредиторы тотчас начнут ломиться к нему в дом, требуя немедленно оплатить счета. Они уже приходили и угрожали мистеру Грейчерчу. Лорд Винчингем должен тысячи, многие тысячи фунтов… Единственным выходом для нас обоих было найти мне богатого мужа.
— Отлично, ты нашла такого, — прервала ее герцогиня. — А мой внук — видит Бог, в нем течет не моя кровь, — струсил и не решается взглянуть правде в глаза. Вот уж не ожидала такого от Винчингема! — С этими словами она посмотрела на часы. — Ладно, вставай, нам нужно отправляться в церковь!
— Я не… могу… Я не… поеду без… него! — в отчаянии произнесла Тина.
— У тебя нет выбора. Я надеялась, я верила, что в последний момент он обязательно что-нибудь придумает, но, видимо, я ошибалась.
— Я люблю его, — с замиранием сердца прошептала Тина.
Герцогиня уже хотела сказать что-нибудь колкое, но, взглянув на Тину, прикусила язык. Она встала, подошла к двери и открыла ее.
— Грейчерч! — позвала она секретаря.
— Да, миледи! Слушаю вас! — послышался его голос.
— Возьмите экипаж, поезжайте в церковь и сообщите сэру Маркусу, но так, чтобы слышали все, что его светлость болеет и что я буду посаженой матерью мисс Тины.
— Слушаюсь, мадам, — коротко ответил мистер Грейчерч и поспешил выполнять ее поручение.
Герцогиня повернулась к Тине.
— Иди ко мне, девочка, — мягко сказала она. — Ты сама выбрала этот путь, и ты должна пройти его до конца, пройти так, как полагается уважающей себя женщине, с высоко поднятой головой. Вот что я тебе скажу, моя дорогая: очень часто гордость поддерживает человека, когда не хватает никакой смелости выдержать испытание.
— Это единственное, что у меня осталось, — тихо согласилась Тина, гордо подняв голову и вытерев слезы. Затем она медленно спустилась по лестнице в сопровождении герцогини.
У двери ее встретил Грейчерч, который еще не уехал. В руках он держал большой конверт с красной печатью.
— Грейчерч, почему вы еще здесь? — в недоумении спросила герцогиня.
— Прошу прощения, ваша светлость, — извинился секретарь, — но только что от сэра Маркуса Уэлтона пришло это письмо. Его светлость говорил мне о нем. Этот конверт очень важен. Мне надо положить его в надежное место, прежде чем отправиться в церковь.
— Отдайте его мне, — скомандовала ему герцогиня, — и поспешите к сэру Маркусу.
Мистер Грейчерч замялся, но, поскольку оспаривать решение леди Хертингфорд было бесполезно, протянул ей конверт, развернулся и направился к экипажу, что ждал его у тротуара.
Герцогиня повертела пакет в руках и сказала:
— Неплохая сделка, моя дорогая. Насколько я понимаю, это те деньги, которых так ждет Лэмптон.
— Да, это они, — ответила Тина.
— Тогда я сама ему их передам, когда мы вернемся сюда.
Она позвала одну из служанок и шепотом, чтобы не услышали лакеи, велела положить деньги туда, где хранятся ее драгоценности.
— И ни на секунду не покидай спальню, пока я не вернусь, — заключила герцогиня. — Понятно?
— Слушаюсь, ваша светлость, — послушно ответила служанка.
Леди Хертингфорд села в карету, а лакеи помогли Тине не помять тяжелый шлейф платья, осторожно придерживая его. Абдул устроился рядом с конюхом и зажмурил глаза, предвкушая удовольствие от тортов, пирогов и желе, которые будут на свадебном приеме.
