Читаем без скачивания Тайна головоломки - Ярослав Фоглар

— Ух ты! А ведь и правда! — просиял Лосна. — Самая что ни на есть правда! Наверное мне вас сам ангел-хранитель послал. Это уже вторая услуга, которую вы мне сегодня оказываете!

— Да, — кивнул Мирек и, следуя пословице о том, что железо нужно ковать, пока горячо, продолжал: — Вот только если вы оба объявите о об одной и той же находке, ни один из вас не получит желаемого перевеса. И будет жаль, потому что мы хотим, чтобы ты победил! Поэтому ты должен не просто свести на нет открытие Мажняка, но ещё и рассказать Совету о чём-то ещё, таком, что помогло бы тебе получить перевес!

— А вы знаете о чём-то подобном? — хищно блеснул глазами Лосна.

— Да! — кивнул Мирек и, остановившись, посмотрел Лосне прямо в глаза: — Мы можем научить тебя, как доставать ёжика из клетки!

— Что?! Ну-ка повтори! Скажи это ещё раз! Вы — и умеете? Ёжика из клетки? Да с самого дня смерти Тлескача ёжик не покидал клетки, никто кроме него не умел его доставать! — затараторил Лосна.

Его охватило просто невероятное волнение: он начал моргать, то и дело нервно сглатывал, открывал, и, не произнеся ни звука, снова закрывал рот, не в силах озвучить ни одной из бешено проносившихся в голове мыслей. Эта новость была для него словно гром посреди ясного неба.

44. Обмен секретами

И хотя Мирек ожидал, что Лосна удивится, он всё же не смог сдержать улыбки, видя его реакцию.

— Да, — спокойно подтвердил он, — мы знаем секрет Яна Тлескача, о котором он не хотел, и не рассказал никому!

Мирек говорил спокойным голосом, потому что очередь удивляться «Быстрых стрел» пришла только через несколько мгновений, когда Лосна вновь заговорил:

— Это просто поразительно, что вы столько знаете о Тлескаче! — восхищённо произнёс он, и вдруг, после того, как ему в голову вдруг пришла какая-то мысль, выкрикнул: — Погодите, но ведь если… если вы мне этот секрет расскажете… я же тогда смогу вытащить ёжика из клетки прямо на глазах у всего Совета!.. Вот это будет сюрприз так сюрприз — Мажняк точно не сможет придумать ничего лучше!

Вот теперь настала очередь изумляться «Быстрых стрел». Мирек, у которого от волнения чуть не вырвалось из груди сердце, схватил Лосну за плечо, и заорал:

— Как ты сказал?! Достанешь ёжика из клетки? Получается, головоломка не потерялась?! Где она? Да говори ж ты…

Лосна кивнул:

— Раз уж я проговорился, то расскажу. Вы бы всё равно, наверное, об этом узнали. Так вот… Головоломка нашлась. Уже давно. Потом, правда, снова ненадолго куда-то пропала, пока до нас не дошла новость о том, что кто-то с Другой стороны хвастается всем ребятам, что у него есть ёжик в клетке. Кажется, по фамилии Мариновский, или что-то в этом роде…

— Маринчак, — подсказал Мирек. — Его звали Маринчак. Я хорошо запомнил, потому что тогда его преследовали целые Трущобы!

— Да, наши основательно заставили его побегать, — ухмыльнулся Лосна. — Но головоломку Совет Вонтов в конце концов нашёл в Трущобах, и она продолжила, как и раньше, быть нашим талисманом и знаком Великого Вонта. Находится она всегда у того, кто занимает этот пост, и передаётся новому Великому Вонту от предыдущего вместе с титулом. Но знают об этом только участники Совета Вонтов и ещё несколько начальников улиц. Мажняк входит в их число. Остальные здесь и не подозревают, что головоломка была найдена, и является знаком Великого Вонта! Ребята медленно шли по коридору, время от времени пробираясь по наваленным до потолка кучам мусора, а у Мирека в голове крутился только один вопрос: как поступить дальше. Каждое словечко, которое они говорили в присутствии Лосны, должно было быть очень хорошо продумано, чтобы ненароком не раскрыть ему настоящую цену головоломки.

Значит, она всё-таки была потом найдена. А это означало только одно — вместе с ней был найден и чертёж потрясающего изобретения Тлескача, его летающего велосипеда, который, как подтверждалось в дневнике, действительно летал! Конечно, кое-где писали о том, что давным-давно — может лет сто, а то и двести назад — какой-то умелец летал на юбилейные ярмарки в Водняны на необыкновенном велосипеде собственного изготовления, но не сохранилось ни описания, ни чертежей, ни рисунков. А тут внутри ёжика в клетке должен был быть план нового, и наверняка лучшего летающего велосипеда! Ведь не может же быть, чтобы после смерти Яна Тлескача кому-нибудь удалось сначала вынуть ёжика из клетки, а потом догадаться, что он внутри полый, и его можно раскрутить на две части. «Быстрые стрелы» должны заполучить чертёж велосипеда любой ценой, чтобы передать его потом в соответствующее официальное учреждение. Они должны убедиться, что изобретение не присвоит себе какой-нибудь злодей, у которого на это нет никакого права! Но как сказать это Лосне? Можно ли ему вообще доверять? Подумав, Мирек решил, что нет, нельзя! Ведь речь шла об очень важном открытии, заполучив которое можно неплохо разбогатеть — разве такие секреты рассказывают человеку, с которым познакомился лишь час назад? Поэтому Мирек дождался, пока вся их компания не добралась до того места, где наваленный в коридоре мусор позволял всем выпрямиться в полный рост, после чего остановил ребят и обратился к Лосне:

— Давай договоримся так: мы научим тебя вынимать ёжика из клетки, но ты за это должен будешь нам кое-что пообещать! Может быть тебе наша просьба покажется странной, но пока что мы не можем тебе рассказать, почему хотим именно этого.

— Ну что ж, говори! — взволнованным голосом ответил Лосна. — Пообещаю вам сделать всё, что хоть немного будет в моих силах!

— Хорошо! Мы просим тебя, чтобы после того, как Совет Вонтов предложит тебе в доказательство твоих слов вынуть ёжика из клетки, ты его вынул и вернул обратно в клетку только один раз. При этом никто из Совета не должен видеть, как ты это делаешь, и никому вынутого ежа не давай! Потом, в тот же самый вечер, когда тебя выберут Великим Вонтом и ты получишь головоломку на хранение, мы просим тебя дать нам вынуть ёжика из клетки всего один раз, в твоём присутствии. Собственно, это всё, о чём мы тебя просим.

— Всего-то, — облегчённо выдохнул Лосна, — это будет нетрудно сделать. Вот только не совсем понимаю, чего вы этим хотите добиться. Почему хотите вынуть ёжика сами именно второй раз? Почему я не могу сделать это перед Советом несколько раз? Я бы потом мог в любое время одолжить вам ёжика, и вы бы вынимали его и сажали обратно в клетку хоть тысячу раз!

— Как я уже сказал, пока мы тебе не можем рассказать, почему просим сделать именно так, — завертел головой Мирек.

Однако остальные ребята начали догадываться, почему Мирек хочет, чтобы Лосна им это пообещал. Мирек не без основания опасался, что или сам Лосна, или кто-нибудь из Совета при ближайшем рассмотрении ёжика может увидеть, что того можно раскрутить, и тогда они узнают и о его драгоценном содержимом: чертеже летающего велосипеда. Так что чем быстрей «Быстрые стрелы» заберут из ежа то, что в нём спрятано — тем лучше! И со стороны Мирека было очень дальновидно просить Лосну пообещать, что во время соревнования за пост Великого Вонта тот, демонстрируя всем своё необыкновенное открытие, вынет ёжика из клетки лишь один раз, и позволит «Быстрым стрелам» быть следующими, кто сделает это снова. Несомненно мудрым было также попросить Лосну о том, чтобы он не показывал Совету сам способ вынимания ежа из клетки, и чтобы он не давал его никому в руки. Так сильно уменьшалась вероятность того, что его содержимое попадёт в руки кому не надо, да ещё прямо под носом у «Быстрых стрел», которые только и смогут, что беспомощно сидеть в своём укрытии.

— Я согласен с вашим условием, — вздохнул Лосна. — Вы меня сегодня уже столько раз удивили, что я теперь уже даже этой вашей просьбой не сильно удивлён. А сейчас расскажите мне секрет, как же всё-таки Тлескач доставал ёжика из клетки! Однако Мирек не торопился, он был очень осторожен. Для начала он заставил Лосну в свете фонариков в письменной форме, в блокноте, торжественно подтвердить то, что тот своё обещание исполнит.

И только после того, как подтверждение было подписано, Индра начал декламировать формулу того, как достать ёжика из клетки. Он помнил её наизусть. Эти строки из дневника Яна Тлескача, которые мечтали узнать поколения трущобных ребят, казались ему настолько магическими, что он перечитывал их и дома и в клубе, снова и снова, пока не знал наизусть каждое слово. Теперь это пригодилось.

Когда в тишине пахнущего плесенью склепа зазвучали первые строки формулы: «Если повернуть самую длинную иголку ёжика так, чтобы она торчала из самой широкой прорези в клетке…», по спине всех ребят пробежал холодок. Мысли давно умершего юноши обретали форму, слово за словом, точно так, как он их писал в тот тревожный для него вечер, предчувствуя опасность.