Калинин внимательно посмотрел на Шаида:
— Ну что ж. А как вы объясните то, что принимали в своем доме находящегося в федеральном розыске и известного всей стране террориста Али Асханова? А, господин Эдаев?
Шаид вздрогнул. Откуда этому полковнику известно об Али, ведь тот приезжал тайно и его визит был подготовлен так, что никто не должен был узнать о нем. И приезжал он через купленный русский блокпост.
Калинин прервал размышления Шаида:
— Эй, уважаемый? О чем задумались? Я задал вопрос и жду на него ответа.
Эдаев упрямо процедил:
— Я никогда не встречался с Али Асхановым, и его не было в моем доме!
И, подняв голову, выкрикнул:
— Откуда я могу знать самого Асханова? Кто он и кто я? Он руководитель всего движения освобождения Ичкерии, а я жертва войны, беженец. Как Али мог оказаться в моем доме? На территории России, когда его ловят по всей Чечне, и он скрывается где-то в горах.
Полковник перешел с Шаидом на «ты»:
— Вот ты, Эдаев, задал вопрос: кто Асханов, а кто ты? Я отвечу тебе на него. Вы оба бандиты, террористы.
— Я бы попросил…
Но Калинин вновь не дал Эдаеву закончить:
— Просить назначенного на казнь палача будешь, чтобы стрелял в лоб, а не в живот или яйца, ибо пощады тебе не будет! Ты неправильно повел себя, Шаид! Мог бы и догадаться, что целый отряд спецназа не стал бы брать на дешевый понт какого-то беженца из Чечни! Не догадался, уперся, как баран. А мы упертых не любим. Поверни рожу к телевизору!
— Как вы смеете…
Тут не выдержал Волков, он быстро подошел к Шаиду и чуть не свернул ему шею, развернув голову Эдаева в сторону сейфа, на котором стояла видеодвойка:
— Выполняй, сука, то, что тебе говорит российский полковник, иначе я тебе башку быстро отверну.
Калинин поднял пульт, включил и магнитофон, и телевизор. Кассета заранее была вставлена в «двойку», и показ начался с момента, когда хорошо различимый Асханов прощался с Эдаевым у переднего джипа. В кадре хорошо просматривался и дом Эдаева.
Полковник остановил картинку:
— Что на это скажешь?
Шаид опустил голову. Он понял, что попал крепко. Только за одну эту встречу с человеком, на совести которого были реки крови, Шаиду грозило провести остаток жизни в одиночной камере. И это в лучшем случае. Спецназу известно многое, и они затеяли большую игру, в которой Шаиду отводилась всего лишь роль жертвенной пешки. Но он не хотел быть пешкой в чужих руках. Он не хотел умирать и не хотел сгнить в камере.
Шаид поднял голову:
— Я все понял, господин полковник, и готов ответить на любые вопросы. Клянусь правдиво все рассказать. Но перед этим прошу ответить на два, всего лишь два моих вопроса.
Калинин разрешил:
— Спрашивай!
— Могу ли я рассчитывать на какое-либо снисхождение, сотрудничая с вами?
Полковник ответил:
— Сотрудничая, сможешь! Лет этак на 10–20 тюрьмы. Но при условии эффективного сотрудничества! Второй вопрос?
— Если… если бы я по-прежнему все отрицал, вы убили бы меня?
Калинин ответил категорично:
— Да! Ты не оставил бы мне другого выхода!
— Понимаю! Спрашивайте, все, что знаю, скажу.
— Зачем к тебе приезжал Асханов?
— Обсудить детали намеченной на ближайшую пятницу, 1 августа, акции в Аманкуле!
Калинин с Волковым переглянулись:
— Акции здесь, в поселке?
— Да! Действия в Ойты явились одновременно и отвлекающим маневром, и показательной акцией устрашения населения, все более склоняющегося к новой власти, и… репетицией операции на территории сопредельного с Чечней субъекта Российской Федерации. Али лично инструктировал Кадаева, как, когда и что надо сделать в Ойты. Он же и забрал Беслана с собой!
— Каким маршрутом Асханов ушел из Аманкула в Чечню?
— Через ваш Ведийский блокпост. Тамошний прапорщик куплен Али.
— О прохождении автобусов с оружием из похищенных «Уралов» Асханов также договорился с этим прапорщиком?
Эдаев невесело усмехнулся:
— Ну что вы? Будет Али разговаривать с каким-то прапорщиком. Люди Асханова заплатили начальнику блокпоста за пропуск автобусов.
— Ясно! Тебе известен план операции, намеченной на пятницу в Аманкуле?
— Да! Если Али не внесет в него изменения в самый последний момент. А это он может сделать. Такое уже бывало. Готовишься к одному, а он вдруг меняет замысел, переводя главный удар в совершенно неожиданном направлении.
Полковник заметил:
— Ты говоришь языком кадрового военного.
Шаид вздохнул:
— Я и был при Союзе военным. Командиром разведывательной роты мотострелкового полка на Дальнем Востоке!
— В Афгане служил?
— Нет! Не довелось.
— Что планирует в Аманкуле Асханов? Массовый захват заложников? Очередной шум вокруг собственного имени?
Эдаев отрицательно покачал головой:
— Нет! Шум-то, конечно, входит в планы Али, но без всякого захвата заложников.
Бандит ненадолго задумался, затем, подняв взгляд на полковника, произнес:
— Асханов планирует стереть Аманкул с лица земли.
— Вот даже как?
— Да! Он намерен залить поселок кровью, устроить здесь кровавый шабаш. Эта операция планируется как акция устрашения.
— Он что, не понимает, что его действия вызовут немедленные контрмеры?
Шаид усмехнулся:
— А это и надо Асханову. Вынудить федеральные силы на ответные широкомасштабные акции против себя, тем самым вновь дестабилизировать обстановку в регионе. Он-то под удар не попадет. У него есть где скрыться. Я не знаю, с кем конкретно, но Али поддерживает очень тесные отношения в Москве. А совсем недавно он отдыхал в одном из поместий Подмосковья. Это достоверная информация, я видел кадры видеосъемки.
Полковник поинтересовался:
— И с кем красовался перед камерой Али?
— Один!
— Это мог быть и монтаж!
— Если, господин полковник, я говорю, что Асханов имеет очень высокопоставленных друзей в Москве, то это, поверьте, соответствует действительности. Кстати, съемка его последнего выступления, которое транслировали ваши каналы, проводилась не в Чечне, а в Краснодарском крае. Асханов свободно перемещается по России. Правда, делает это редко. Чаще он посещает Турцию и Афганистан. В Афгане расположены лагеря, готовящие для Али наемников, а также заводы по производству героина. Он очень богатый человек, и война для него давно стала своеобразным бизнесом, приносящим хорошие доходы, в который охотно вкладывают деньги некоторые ваши состоятельные люди. Поэтому-то горы и продолжают полыхать.
Полковник встал, прошелся по кабинету, спросил:
— Ты тоже имеешь долю от этого бизнеса?
Шаид ответил просто:
— Конечно! Ее имеют все, кто более или менее приближен к Асханову. Бывший командир полка богат и не скуп. Поэтому у него практически нет конкурентов. А те, кто пытался выйти из-под контроля Али, давно или уничтожены, или сданы вашим властям. Пример — судьба Радуева и еще нескольких полевых командиров, которых под ваш спецназ Али просто подставил.
Калинин затушил окурок быстро выкуренной сигареты:
— Ладно! С этим все ясно. Вернемся к Аманкулу. Сам Асханов будет присутствовать при штурме поселка?
— Нет! Он по плану намерен находиться в Верхнем Кабаше. И только на завершающей стадии появится среди руин Аманкула, засветив себя перед видеокамерами, чтобы тут же покинуть Россию. Но отправится не в Чечню, а куда-то на Восток. Куда точно, я не знаю.
— А где в Кабаше он планирует остановиться?
— Этого тоже не знаю!
— Так! А теперь непосредственно о действиях в Аманкуле. Как планируется уничтожение поселка?
Эдаев начал говорить. И с каждым словом опытный, закаленный в многочисленных боях Герой Советского Союза полковник Калинин все более убеждался, что Асханов тщательно спланировал жестокую акцию. В случае успешного ее осуществления она могла вызвать такой социальный взрыв в стране, что властям пришлось бы принимать немедленные адекватные меры, под которые неминуемо попадало и мирное население Чечни. Асханов готовил операцию, способную вызвать цепную реакцию. Не зря генерал Кучеров зацепился за исчезновение колонны из складов станицы Вольной. Он будто предчувствовал, что она повлечет за собой. Ну, что ж. Одного не просчитал Асханов — что спецслужбы сумеют раскрыть его замысел. И теперь отряду спецназа «Гроза» предстоит отбить нападение боевиков. Это под силу подразделению Калинина. Но полковник имел и другую задачу, основную — захват Али Асханова. А при складывающейся обстановке и выполнение этого задания становится реальным, если организовать работу отряда предельно аккуратно и слаженно. Поэтому все действия надо просчитать настолько подробно, насколько это возможно.
Оторвавшись от мыслей, Калинин положил перед Эдаевым несколько листов бумаги и ручку:
