никак не ожидал. Но с другой стороны, сам того не подозревая он прекрасно подготовился к очередной встрече с Галушкой. Иллюзии для сновидений готовы, речь отрепетирована, желание увидеть любимую жену огромное. Поэтому ничего не задерживало его отправления на землю, а наоборот сопутствовало, так сказать дул попутный ветер в паруса. Но за всей этой суматохой, Симон упустил главную информацию, в его семье случился конфликт. Только сейчас он адекватно среагировал, и начал задавать правильные вопросы:
– Опять что-то с Галушкой случилось, она с кем-то поругалась? Её кто-то обидел? Опять мама с сёстрами?
На эти вопросы никто прямого ответа не дал. Вместо этого мастер порекомендовал не терять времени даром, выбрать несколько самых значимых облаков, сцепить их между собой и готовиться к отправке на землю.
– На месте всё узнаем, – напоследок сказал глава.
У Симона сложилось впечатление, что они всё прекрасно знают, причём в мельчайших подробностях. Но почему-то хотят, что бы он сам всё узнал из уст первоисточника и у человека которому он безоговорочно доверяет. Или есть ещё какая-то скрытая причина. Возможно они как гроссмейстеры, одним хорошим ходом хотят решить сразу несколько проблем. Симон решил не забивать себе голову, а терпеливо дождаться разъясняющей беседы. И всё же, такое специальное замалчивание очень сильно его напрягало.
Весь путь с небес на землю, Симон мысленно пытался угадать, что же всё-таки случилось и перебрал уже не один десяток вариантов, но ни на одном из них конкретно не остановился. Два его наставника, тоже не давали ни каких подсказок и намёков и поэтому Симон разъедаемый собственными противоречиями хотел как можно быстрее войти в сон и узнать всё как можно быстрей.
На земле была глубокая ночь, и все сразу же определили где сейчас находится душа Галушки. Симон немного обиделся на своих наставников за то, что они используют его в тёмную и ничего им не объясняя, самостоятельно двинулся к информационному потоку где находилась душа его супруги. К его удивлению, ни мастер, ни глава не пытались его остановить и дать какие-то распоряжения или рекомендации. Они спокойно сопровождали его взглядом и он полетел на встречу к супруге, таща за собой цепочку из трёх облаков. На ходу он вспомнил ещё об одной проблеме, он никогда сам не входил в поток со своими облаками. В прошлый раз, при помощи напуганного кота, Галушку на пару секунд разбудили и он просто поймал её душу, когда она заново уснула. Симон на мгновение замешкался. Ну не возвращаться же к этим двум влиятельным господам и просить о помощи. Своё незнание Симон компенсировал решимостью. Недолго думая, приблизившись к потоку, он буквально плюхнулся в него со своими облаками, чем, наверное, очень сильно порадовал и сильно насмешил своих наставников. Ну и ладно пускай веселятся, главное, что он внедрился в поток, не один, а со своей собственно созданной иллюзией, и несется на встречу к своей супруге. Одному внутри потока ему, было, находится намного удобней, а вот с дополнительным грузом немного сложнее, как будто бы за собой тянешь не нужный разбалансированный балласт, который то и дело пытается от тебя куда-то сбежать. Приблизившись вплотную к защитной оболочке Симон неуклюже переместился в своё первое облако, чтобы встретится с Галушкой сразу в своей иллюзии, а не в той картинке, которую сейчас показывают в потоке. Первая сцена будет проходить прямо у неё в спальне. Это облако предназначено для встречи их двух душ. Симон создал этот мираж для того, чтобы ей казалось, что она не спит, а будто по правде, как наяву с ним разговаривает. Дальше они вдвоём должны перейти во второе облако, где было записано их знакомство и первая встреча. Ну вот и приближаемся, можно начинать обратный отсчёт. Три, два, один, контакт.
Галушка после очередного тяжелого дня, наконец-таки уснула. Только здесь во сне она может быть сама собой, расплакаться и дать волю чувствам. Днём же она себе такого позволить не может, ей постоянно нужно играть роль сильной женщины. Она не может показывать свою слабость, ей нужно жить ради детей, они же крохи ни в чём не виноваты. Но как тяжело для них притворяться, что в семье всё хорошо, и ничего такого страшного не произошло. Она ограждала своих птенцов от пришедшей беды как могла. Но новый удар, который ей пришлось пережить, окончательно выбил её из колеи и она уже которую ночь ждёт того, кому она по-настоящему может поплакаться в жилетку. Перед тем как уснуть, она мысленно помолилась и попросила, что бы этой ночью он к ней обязательно пришёл. Но его опять не было, опять мелькали всякие бессвязные сновидения, которым она не придавала не малейшего внимания. Но так продолжалось не долго. В один прекрасный момент всё в округе кардинально поменялось. Сон обрёл чёткость и яркость, она находилась в собственной спальне, и если бы не присутствие рядом покойного мужа, то она могла, подумала, что случайно проснулась. Не дожидаясь его слов, она заговорила первая:
– Сима, они меня выгнали из нашего с тобой дома. Просто сказали, собирай свои вещи, забирай своих детей и освобождай наше жилое помещение.
По задумке Симона, в первом облаке они должны были побыть совсем не долго, основная их не принуждённая беседа должны была пройти во втором. Но с самого начала сразу всё пошло не по плану. Он не успел сказать не единого слова, когда на него обрушился жалобный монолог его супруги. Она говорила страшные для него вещи, родственники Симона, выгнали из дома его жену и детей. Некоторое мгновение он просто был в ступоре и очень тяжело и недоверчиво воспринимал новую пугающую информацию, но он смог взять себя в руки и постарался спокойно продолжать беседу:
– Кто выгнал? Как так выгнал? Когда выгнал?
– Твоя мать и твои сёстры. Они сказали, что не намерены ждать, пока я приведу чужого мужчину жить в их дом. Дом же покойной твоей бабушки. Документы мы не переоформили и по закону я не имею на него никаких прав. Только мои дети могут на что-то претендовать и это очень маленькая доля. Но они и здесь не остановились, сказали, что эти дети, нагулянные неверной женой. И поэтому все мы здесь чужие для них люди и больше нас терпеть никто не намерен.
– Я не могу в это поверить, – начал говорить Симон, – такого просто не может быть. Они не могли так поступить, они же должны понимать, они же должны помогать! Я же говорил, что это дом
