Читаем без скачивания Красная капелла. Суперсеть ГРУ-НКВД в тылу III рейха - Жиль Перро

Эмиссар из Москвы не придет.

12 сентября Берг объявляет Трепперу, что его повезут под охраной на юг. Функабвер только что обнаружил там передатчик коммунистического подполья; были захвачены дубликаты посланных и полученных радиограмм. Мастер дешифровки Клудов сейчас на пути во Францию и немедленно займется архивом, но зондеркоманда уже сейчас убеждена, что обнаруженный передатчик — тот самый, по которому было послано донесение, доверенное Жюльетте. Следовательно, в ближайшее время станет известно, в каких выражениях Центр подтвердил его получение, были ли заданы вопросы партии и какие. Естественно, Треппера тоже везут туда: он может понадобиться.

Это катастрофа. Если гестаповская радиограмма была отправлена через передатчик, вполне возможно, что вместе с ней было передано и донесение Большого шефа, которое найдут в архивах и которое Клудов очень быстро расшифрует. Рассуждение логичное, но исходная гипотеза неверна, потому что послание Гиринга ушло в Москву не через обнаруженный передатчик. Что же касается донесения Большого шефа, написанного на трех языках, то Жак Дюкло решил не доверять радиоволнам документ такой важности: он переслал его с курьером в Лондон, откуда оно было переправлено в Москву. Этого Треппер знать не мог. Но у него оставалось время для маневра: поездка назначена лишь на послезавтра.

На руках у него документы и деньги; Треппер может обмануть Берга, играя на его муках похмелья. Завтра же утром он предложит ему отправиться в аптеку Байи.

На то, что немец останется в машине, Большой шеф не рассчитывал. Он решил оглушить его на месте и убежать из аптеки со всех ног. Если бы Берг вынул пистолет, толкотня в аптеке, как это обычно бывает, помешала бы ему точно прицелиться. Возможно даже, что кое-кто из покупателей попытался бы ему помешать.

Все оказалось значительно проще: достаточно было войти в одну дверь и выйти в другую.

Двумя годами раньше, 13 сентября 1941 года, Большому шефу удалось избежать мышеловки, расставленной Фортнером на улице Атребат. С детства он считал 13-е своим счастливым числом.

Облава

Вилли Берг ни жив ни мертв звонит на улицу Соссе, его сообщение вызывает настоящую панику. Панвиц немедленно организует грандиозную полицейскую облаву. Район Сен-Лазар оцеплен, десятки зевак задержаны; здание аптеки прочесано сверху донизу. Треппера и след простыл. К вечеру Панвиц снимает ненужную теперь охрану. Именно тогда Большой шеф через улицу Амстердам добирается до вокзала Сен-Лазар и прыгает в поезд, отправляющийся в Сен-Жермен-ан-Лэ.

Он предусмотрел, что гестапо будет орудовать в этом квартале. Из аптеки он кинулся в метро, сел в первый подошедший поезд и тихо проехал до последней остановки. Оттуда, сделав несколько пересадок, возвратился в центр; и наконец вышел из автобуса у вокзала Сен-Лазар.

Поезд остановился в Везине, но Треппер не вышел. Он не знал, живет ли до сих пор Жоржи де Винтер в их особнячке на улице Ля Борд, 22. Может быть, у нее не хватило денег, чтобы продлить срок аренды. Ведь он заканчивался — если уже не истек. Треппер сошел с поезда в Сен-Жермен-ан-Лэ и позвонил в дверь семейного пансиона, принадлежавшего двум сестрам. Здесь некоторое время находился Патрик, сын Жоржи. Беглеца приютили. Он сразу же позвонил в Везине, но никто не ответил. Очевидно, особняк был пуст.

Кац! Он определенно знал о том, что его шеф собирается бежать! Наверное, ему известно, где тот прячется. Каца привозят на улицу Соссе и пытают. Он молчит. Полумертвого его отправляют назад в Нейи. Консьерж Продом в ужасе наклоняется над несчастным, лежащим на полу. Кац шепчет ему: «Когда-нибудь сбежавший господин вернется сюда. Скажите ему непременно, что, даже если они замучают меня до смерти, я умру с радостью в сердце. И попросите его позаботиться о моих детях».

Близится вечер. Подавленный Панвиц сидит на стуле и не отрываясь смотрит на телефон. Наконец решается, снимает трубку и просит соединить его с кабинетом гестапо-Мюллера в Берлине. Когда Мюллер подошел к телефону, Панвиц сказал ему: «Не падайте в обморок. Треппер бежал». На другом конце провода воцарилось молчание. Панвиц: «Алло… Что с вами? У вас обморок?» После этого на него посыпался град проклятий. Устав ругаться, Мюллер удрученно прошептал: «Но как, по- вашему, я сообщу об этом рейхсфюреру Гиммлеру — он ведь приказал мне бросить заключенного в глубокую яму и приковать его цепями!..» Панвиц: «Но есть же выход…» — «Что? Какой?» — «Вовсе ничего не сообщать ему!» Мюллер сначала был поражен, но потом согласился, что это единственный способ избежать гнева Гиммлера. Так хитрецы устроили заговор молчания.

Он будет соблюдаться. До самой своей смерти рейхсфюрер не узнает о побеге Большого шефа.

Панвиц кладет трубку. Самое худшее позади. Он по-прежнему возглавляет зондеркоманду. Но это всего лишь отсрочка, и он это знает. Если беглец не будет пойман в самое ближайшее время, Большая игра окончится, по-настоящему так и не начавшись.

В ту ночь в Везине Жоржи приснился сон: она встретила своего друга на перроне вокзала в Рюэй, где он назначил ей последнюю встречу и где она ждала его, но не дождалась.

Телефонный звонок поднял ее с постели — накануне Жоржи вернулась поздно. Она снимает трубку и узнает голос одной из сестер, живущих в Сен-Жермен.

— Мадам, немедленно приезжайте!

— Я? Но зачем? Что случилось?

— Я ничего не могу вам сказать, но вы должны приехать.

Она поспешно одевается, приезжает поездом в Сен-Жермен, звонит в дверь пансиона. Ей открывает Треппер. Они бросаются друг другу в объятия. Она всегда верила, что они свидятся вновь: «Такие люди, как ты и я, преодолевают все».

Он долго беседует с ней. Нет, он работает не на «Интеллидженс сервис», у него чин генерала Красной Армии, и он руководит большой сетью советской разведки. Она поражена, потому что и в самом деле считала, что он английский разведчик, но проблемы, связанные с его принадлежностью к той или иной секретной службе, не так важны для нее. Главное — последние слова Большого шефа: «Ты должна мне помочь».

Какое-то время, решают они, придется скрываться в Везине. Но прежде чем покинуть пансион, Треппер пишет письмо Панвицу. Он объясняет, что его исчезновение не бегство; он пошел на это под давлением непредвиденных обстоятельств. Когда он вошел в аптеку Байи с единственным намерением купить лекарство для Берга, к нему подошел человек из «контрразведки». Он произнес установленный пароль и объявил Трепперу, что его подстерегает опасность и ему необходимо немедленно исчезнуть. Треппер был вынужден пойти за ним, чтобы не вызвать худших подозрений и не поставить под удар Большую игру.

Так же, как и Панвиц, но, разумеется, по причине совсем иного рода, Большой шеф стремится любой ценой спасти Большую игру. Он убежден, что Москва извлечет из нее величайшую пользу. Своим январским донесением он, по собственному выражению, посадил Директора «на коня». И было б жаль, если бы конь преждевременно пал.

В последующие дни Жоржи де Винтер колесит по Парижу, пытаясь связаться с партией. 17-го ей это удается. Большой шеф покидает свое убежище и встречается с доверенным лицом от ФКП. Он узнает, что его донесение было действительно отослано в Москву и что передатчик, обнаруженный на юге Франции, для этого не использовался. Значит, зондеркоманда не найдет в захваченных ею архивах доказательства того, что ее провели. Большую игру можно продолжать. Треппер просит партию сообщить в Центр о его побеге, объяснить причины и предупредить, что, по всей видимости, побег ничего не изменит в планах зондеркоманды. Представитель партии вручает ему пилюлю цианистого калия: Треппер не хочет, чтобы его снова взяли живым, не хочет подвергать риску задуманное дело, если его будут пытать и заставлять говорить.

Это была их третья ночь в Везине. На рассвете любовников разбудил стук в дверь. Треппер соскочил с кровати и бросился к окну. Было еще почти совсем темно, но он различил группу мужчин, топтавшихся на тротуаре. Удары стали более настойчивы, дверь сотрясалась; кого-то звали по имени. Затем на время все смолкло. Стоящие внизу люди замерли. И вдруг послышался характерный скрежет ключа, вставляемого в замок. Дверь открылась. Треппер взял пилюлю и перешел в комнату, окно которой выходило на задворки. Жоржи последовала за ним. Он приказал ей оставить его одного и открыл окно. Прислушался и услышал, как хозяин особняка извинялся за раннее вторжение. Жоржи уже рассчиталась с ним за аренду, и он хотел показать дом будущим жильцам. Он уже приходил накануне, но никого не застал, поэтому решил прийти сегодня рано утром, чтобы застать съемщицу дома.

Треппер прячет пилюлю в карман. Еще секунда, и он принял бы ее.

Но нужно съезжать.

Семья Кейри живет в Сюрене, на аллее Пепиньер. Их домик находится в ста метрах от рва, где немцы проводят расстрелы. Мсье Кейри — садовник в Париже, мадам Кейри — домохозяйка. У них есть дочь Анна, которой в то время было десять лет.