Он нажал на кнопку, открывающую замок в парадном, подошел к двери и прислушался. Кто–то легко и быстро взбежал по лестнице. Шаги Анны. Пускай бы лучше полиция! Он повернулся, сдуру задернул штору. Обеими руками пригладил волосы назад, нащупав шишку на голове.
— Это я, — шепнула Анна, проскользнув в комнату. — Пришла от Хелен пешком. Чудесное утро! — Тут она заметила бинт, и радость у нее на лице погасла. — Что у тебя с рукой?
Он отступил в тень у комода.
— Попал в драку.
— Когда? Вчера вечером? Господи, а лицо–то!
— Да.
Она должна быть его, быть с ним, подумал он. Без нее ему конец. Он потянулся ее обнять, но она его отстранила, всматриваясь в полумраке.
— Где, Гай? С кем?
— Я этого малого даже не знаю, — ответил он бесцветным голосом, едва ли понимая, что лжет, потому что важнее важного для него было ее удержать. — В баре. Не включай света, — поспешил он ее остановить. — Пожалуйста, Анна.
— В баре?
— Сам не пойму, как это случилось Ни с того ни с сего.
— А до этого ты с ним не встречался?
— Нет.
— Я тебе не верю.
Она произнесла это медленно, и Гай ужаснулся, внезапно постигнув, что она существует независимо от него, у нее другая душа, другие реакции.
— Как мне тебе верить? — продолжала она. — И с какой стати мне верить тому, что ты говорил о письме, будто не знаешь, кто его написал?
— Потому что это правда.
— Или про человека с которым ты схватился тогда на лужайке. Это одно и то же лицо?
— Нет.
— Ты от меня что–то скрываешь, Гай. — Она заговорила мягче, но ее простые слова казалось, били его наотмашь. — В чем дело, милый? Ты же знаешь, я хочу тебе помочь. Ты должен мне все рассказать.
— Я рассказал, — ответил он и стиснул зубы. За спиной у него свет начал меняться. Если удастся удержать Анну сейчас, решил он, то он сможет пережить все рассветы. Он поглядел на светлую волну ее ниспадающих волос и потянулся к ним рукой, но она отстранилась.
— Если так будет продолжаться, Гай, я не вижу для нас выхода. Не вижу.
— Так продолжаться не будет. Кончено. Клянусь тебе, Анна. Прошу тебя, верь мне.
Эта минута виделась ему переломной — либо теперь либо никогда. Нужно бы ее обнять, подумал он, и держать изо всех сил, пока она не перестанет сопротивляться. Но он не мог заставить себя пошевелиться.
— Почему ты так уверен?
Он нерешительно помолчал, затем произнес:
— Потому что виной этому — мое состояние.
— Письмо — это тоже твое состояние?
— Письмо его усугубило. Я чувствовал, что вконец запутался. Все из–за работы, Анна.
Он опустил голову. Докатился — списывает собственные грехи на работу!
— Ты как–то сказал, что счастлив со мной, — медленно произнесла она, — или можешь быть счастлив вопреки всему. Теперь я этого не чувствую.
Она–то уж с ним никак не счастлива, вот что она имела в виду. Но если она все еще способна его любить, он постарается сделать ее счастливой! Как он станет ее обожать, как обхаживать!
— Чувствуешь, Анна. Кроме тебя у меня никого нет.
И тут он совсем уронил голову, неожиданно разразившись рыданиями, откровенными безнадежными рыданиями, которые прекратились лишь после того, как Анна тронула его за плечо. Он был ей за это благодарен, но ему все равно хотелось увернуться от ее руки, потому что он понимал — она прикоснулась к нему только из жалости, из чистого человеколюбия.
— Приготовить тебе что–нибудь на завтрак?
В ее голосе он уловил нотки раздраженного терпения, и они уже намекали на прощение, полное и окончательное прощение, он это знал. За драку в баре. Никогда–никогда, решил он, не проникнуть ей в то, что случилось в пятницу поздно вечером, потому что случившееся уже погребено на такой глубине, на которую не спуститься ни ей, ни кому другому.
25
— А мне наплевать, что вы думаете! — заявил Бруно, который сидел в кресле, подогнув под себя ногу. Он нахмурился, его тонкие белесые брови почти сошлись на переносице, а их кончики поднялись вверх как кошачьи усы. Бруно глядел на Джерарда, как мог бы глядеть доведенный до бешенства золотистый редковолосый тигр.
— Разве я говорил, что что–то такое думаю? — возразил Джерард, пожав сутулыми плечами.
— Вы намекали.
— Ничего я не намекал, — рассмеялся Джерард, пару раз передернув круглыми плечами. — Вы меня не так поняли, Чарлз. Я не хотел сказать, что вы кого–то умышленно предупредили о своем отъезде. Просто вы ненароком об этом сболтнули.
Бруно смерил его взглядом. Джерард только что намекнул, что если тут поработали свои, в чем не было никаких сомнений, то Бруно с матерью должны иметь к этому какое–то отношение. Джерард знал, что уехать в пятницу они надумали лишь в четверг после полудня. И чтобы сообщить об этом, понадобилось вызвать его на Уолл–стрит! У Джерарда нет ни одного факта, и нечего притворяться, что есть, — ему все равно не провести Бруно. Еще одно идеальное убийство.
— Так я пошел? — спросил Бруно. Джерард демонстративно перебирал лежащие на столе бумаги, словно были и другие причины его здесь задерживать.
— Еще минутку. Выпейте, — Джерард кивком указал на бутылку кукурузного виски, стоящую на полке у противоположной стены.
— Спасибо, нет.
Бруно смертельно хотелось выпить, но только не у Джерарда.
— Как матушка?
— Вы уже спрашивали.
Мама чувствовала себя плохо, у нее пропал сон, поэтому главным образом он и рвался домой. В нем снова поднялась волна жаркой обиды на Джерарда — что это он разыгрывает из себя эдакого друга семьи? В лучшем случае он был другом отца.
— Кстати, да будет вам известно, мы не поручаем вам вести расследование.
Джерард поднял глаза, на его круглом, в мелких красно–розовых крапинках лице появилась улыбка.
— Я займусь этим делом бесплатно, Чарлз, до того оно меня заинтересовало.
Он закурил очередную из своих похожих на толстые пальцы сигар, и Бруно снова с отвращением отметил пятно от соуса на лацканах его светло–коричневого ворсистого костюма и уродливый галстук с рисунком под мрамор. Все в Джерарде раздражало Бруно. Раздражала его неспешная речь. Раздражали воспоминания о прошлых встречах с Джерардом, который всегда был с отцом. Артур Джерард даже не был похож на сыщика, которому не положено походить на сыщика. Бруно никак не мог поверить, что Джерард первоклассный сыщик, несмотря на послужной список последнего.
— Ваш отец, Чарлз, был очень хорошим человеком. Жаль, вы не узнали его получше.
— Я его хорошо знал, — возразил Бруно.
Джерард серьезно посмотрел на него сквозь очки своими маленькими рыжеватыми глазками.
— Думаю, он знал вас лучше, чем вы — его. Он оставил мне несколько писем относительно вас, вашего характера, того, каким он надеялся вас видеть.
— Он меня совсем не знал. — Бруно, привстав, полез за сигаретой. — Не понимаю, к чему мы об этом разговариваем. Это не имеет отношения к делу и вообще отвратительно.
Он уселся с невозмутимым видом.
— Вы ведь ненавидели отца, верно?
— Это он ненавидел меня.
— Ничего подобного. Вот тут–то вы его и не знали.
Бруно провел потными ладонями по подлокотникам, и те влажно пискнули.
— Вам чего–то от меня нужно или мы так болтаем? Мама плохо себя чувствует, мне нужно домой.
— Надеюсь, она скоро почувствует себя лучше, потому что я хотел бы задать ей пару–другую вопросов. Может быть, завтра.
Кровь бросилась Бруно в лицо. Ближайшие несколько недель будут для мамы страшно тяжелыми, а Джерард еще и добавит, потому что он враг и ей, и ему. Бруно поднялся и перебросил плащ через руку.
— Значит, я прошу еще раз хорошенько подумать, — и Джерард небрежно погрозил ему пальцем, словно он все еще сидел в кресле, — где именно вы были и с кем встречались ночью в четверг. В 2.45 ночи вы распрощались с вашей матушкой, мистером Темплтоном и мистером Рассо перед «Голубым ангелом». Куда вы направились?
— В «Гамбургер на плите», — вздохнул Бруно.
— Встретили там кого–нибудь из знакомых?
— Какие у меня там знакомые, разве что кошка?
— А куда пошли оттуда? — и Джерард глянул в свои записи.
— К Кларку на Третьей авеню.
— Кого–нибудь там видели?
— А как же, бармена.
— Бармен утверждает, что вас не видел, — улыбнулся Джерард.
Бруно нахмурился. Полчаса назад Джерард об этом умолчал.
— Ну и что? Там было полно народа Я, может, тоже его не видел.
— Вас там все бармены знают. И все в один голос утверждают, что в четверг ночью вы к ним не заходили. Больше того, народу там было немного. Ночь с четверга на пятницу? Три или полчетвертого? Я всего лишь пытаюсь оживить вашу память, Чарлз.
Бруно с раздражением поджал губы.
— Может, я и не был у Кларка. Обычно я заглядываю туда выпить на посошок, но в тот раз, может, и не заглянул. Может, я отправился прямо домой, не помню. А что про тех, с которыми мы, я и мама говорили в пятницу утром? Мы многим позвонили и попрощались.
