— И Джек поверил?
— Конечно. Салли, он же ребенок! Ему не требуется лекция по биологии; но…
— Что «но»?
Джекки широко улыбнулась.
— Теперь Джек называет презервативы папиными резиновыми сапогами!
Салли невольно улыбнулась и припомнила беседу, которая состоялась у них с племянником в момент посадки семян. Теперь понятно, почему бедный мальчик так сконфузился. Она снова наполнила чашки, чувствуя смутную тревогу. Что-то осталось недоговоренным. Показав на пресловутые пакетики, Салли беспечно спросила:
— Джеку не показалось странным, что они лежат у меня в спальне?
— Ничуть. Мы сказали ему, что их забыл Ричард. Кстати говоря, очень жаль, что он не имел их с собой, когда встретил Шарон! Ничего странного, что ты тоже о них забыла: ведь прошло столько времени!
Салли промолчала. Слава Богу, что удалось избежать унизительных объяснений, откуда в ее спальне взялись презервативы. Но какова нахалка? Почему она так уверена, что старшая сестра покончила с сексом?
— Ну не огорчайся ты так, Салли! В конце концов, Ричард получил по заслугам, верно? — Джекки сунула пакетики обратно в сумку и подмигнула сестре. — Ничего, а? Все равно они тебе не нужны. Должна признаться, пару штук мы уже использовали. — Глаза Джекки приобрели мечтательное выражение.
Лишившись дара речи, Салли проводила сестру до дверей. На пороге Джекки обернулась и сунула руку в карман.
— Ах, да! Это тебе от Джека. Так он просит прощения. Приберег для тебя все апельсиновые леденцы. Самые его любимые.
— Передай ему большое спасибо, — неловко проговорила Салли. — И скажи, что я на него не сержусь.
— Будет сделано! — жизнерадостно прозвучало в ответ. — Слушай, может, позвонишь этому вдовцу, другу Роз, если тебе одиноко?
Вечером Салли положила леденцы на стол и пересчитала их. Ровно десять. Бедный Джек, для него это большая жертва…
«Резиновые сапоги», подумала. Чего только не услышишь от детей! Тут Салли вспомнила последние слова Джекки и опустилась на диван.
Мне вовсе не одиноко! — решала она. Просто я скучаю по Хью и совершенно не собираюсь звонить Бернарду!
После вечеринки у Роз и Доналда Бернард пару раз звонил ей, и Роз при каждом удобном случае намекала, что он умирает от желания увидеть Салли. К счастью, Роз знала, как относится к нему подруга, и не поощряла Бернарда. Салли отчаянно хотелось рассказать ей про Хью. Скрывать их связь становилось невмоготу. Как ни странно, ее тайну знали только два человека: Терри и Джулия.
Проехав харрогитский рынок, ломившийся от весенних цветов, Хью свернул на Рипон-роуд и двинулся к дому, в котором лежал дядя Бертрам. На переднем сиденье «рейнджровера» лежало лекарство для старика.
Бертрам не собирался умирать, но вызванный к нему накануне молодой доктор определил сильный приступ астмы. Естественно, о возвращении в Торнгемптон было нечего и думать. Сирил, старый фронтовой товарищ Бертрама, и его сестра Дженнифер предложили позаботиться о старике.
Хью ничуть не волновало, что придется оставить универмаг без присмотра. Пара звонков Мюриел Бакстер и племяннику Гарету, и вопрос был решен. Но его раздражала невозможность увидеться с Салли. Необходимо было снова менять планы. Кроме того, возникала проблема со Стэнли.
Серена вовсе не горела желанием присматривать за старым псом. Хью оставил ей «ягуар», но она отказывалась возить в нем «это мерзкое животное». А ее спортивная машина с открывающейся вверх задней дверью для прогулок со Стэнли не годилась.
При виде молодой матери, толкавшей коляску с грудным ребенком, по одну сторону которой семенил годовалый карапуз, а по другую шел черный лабрадор, Хью с тоской подумал о Салли и вспомнил, как на Рождество они со Стэнли столкнулись с ней в парке, когда Салли гуляла с двумя племянниками.
— Ох, Салли, любимая, как я скучаю по тебе! — вздохнул он, сворачивая на аллею, которая вела к дому Сирила.
— Хью, старина, — задыхаясь выдавил лежавший на кровати Бертрам, — извини, что доставил тебе хлопоты. — Он тут же взял в рот трубку распылителя, нажал на рукоятку и вдохнул как можно глубже.
— Не волнуйся, Бертрам. В универмаге все спокойно. Мюриел Бакстер ты знаешь, а вокруг нее носится Гарет, как пес с двумя хвостами.
— Кстати, о собаках. После того как ты выехал с лекарством, звонила Серена. С ней разговаривала Дженнифер. Она что-то говорила о Стэнли и ветеринаре.
— О Боже! Совсем забыл. Стэнли нужно было сделать очередной укол. Сейчас позвоню ей.
— Хью, дорогой! — с облегчением пропела Серена, услышав его голос. — Я не была уверена, что тебе передадут. Знаешь, я не поняла ни слова из того, что сказала эта Дженнифер или как ее там. Но все уже уладилось. Я просто зашла к тебе в кабинет и увидела на столе карточку Стэнли. Не волнуйся, я отвезу его.
Положив трубку, Хью повернулся к дядюшке и покачал головой.
— Все о'кей? — спросил Бертрам.
— Как ни странно, да. Серена предложила свозить Стэнли на укол, так что одной заботой меньше. Забавно… я ожидал, что она поднимет бунт.
— Ну, значит, она рассчитывает получить что-то взамен, — саркастически бросил дядюшка. — Серена всегда была циничной сукой!
Хью приподнял бровь и криво усмехнулся.
— Я всегда знал, что вы не горите любовью друг к другу. Но ты прав, она попросила меня купить местную керамику для ее коллекции.
Бертрам, голова которого лежала на наволочке с бахромой, сипло фыркнул.
— Мой мальчик, я никогда не ошибался в людях! О да, твоя Серена красотка хоть куда, но сделала ли она тебя счастливым? Хью, скажи по совести, ты счастлив с ней? — Тон Бертрама говорил о том, что старик так просто не отвяжется.
Уязвленный Хью играл кисточкой салфетки, прикрывавшей спинку кресла. Сорокапятилетнего мужчину расспрашивают о его семейной жизни так, будто имеют дело со школьником!
— У нас с Сереной хорошие отношения… Я хочу сказать, что мы прожили вместе почти двадцать пять лет. Мы понимаем друг друга.
— Вздор! — сердито рявкнул Бертрам, наполнив всю комнату запахом своего лекарства. — Надо же, хорошие отношения и понимание! Послушай, что я скажу тебе, дорогой племянник. Ты плоть от плоти Баррингтонов, а нам, Баррингтонам, требуется нечто большее, чем хорошие отношения и понимание. Чуешь, куда я клоню?
Хью с любопытством покосился на старика, укрытого несколькими розовыми шерстяными одеялами и пуховой стеганой периной в цветочек.
— Не знаю, что и сказать, дядя…
— Тогда скажу я. Готов биться об заклад, что та молодая кобылка, которую ты где-то прячешь, подходит тебе куда больше, чем Серена!
