– Ну, проходи… Что же ты стоишь? – тем же голосом сказал папа.
Толик вошел и остановился в передней.
И тут из комнаты вышла мама.
Увидев Толика, мама ахнула и бросилась к нему. Она не говорила ничего. Она схватила Толика и стала его целовать, и смеяться, и плакать. А папа как-то очень аккуратно закрыл дверь и медленно, держась рукой за сердце, прошел в комнату.
Мамины поцелуи пахли лекарством. И во всей квартире стоял аптечный запах. И вещи были разбросаны повсюду, как перед отъездом на дачу.
Внезапно мама отпустила Толика и бросилась на кухню. Слышно было, как там яростно загрохотали кастрюли и сковородки. Затем что-то упало на пол, со звоном разлетелись осколки. Мама выбежала из кухни и опять бросилась целовать Толика.
– Мама… – дрожащим голосом сказал Толик. – Мама, я больше не буду. Не сердись, пожалуйста.
Мама всплеснула руками.
– Как же я могу на тебя сердиться! Это ты на меня не сердись, что я так за тебя волновалась…
Не договорив, мама отпустила Толика и побежала к телефону. Она набрала номер и закричала в трубку:
– Женя! Женечка, Толик пришел! Да! Да! Конечно! Здоровый, здоровый…
Дядя Женя был маминым братом. Наверное, он что-то сказал маме, потому что она закричала в трубку очень сердито:
– Ты с ума сошел! Разве можно пороть Толика! Толика! Он ведь у меня самый умный и самый послушный!
И лишь сейчас Толик понял, что он натворил. Да, он вернулся домой. Он даже помог освободить Мишку. Но мама осталась прежней. Это была не его мама. И он сам сделал ее такой.
Все клюшки и мячи в мире, все хоккейные победы отдал бы сейчас Толик за одну спичку. Но спички не было.
Толик осторожно открыл дверь в комнату. Папа сидел на диване, обхватив руками голову. Таким видел его Толик в тот день, когда они расстались. Ничего не изменилось. Совсем ничего!
– Папа… – сказал Толик. – Папа…
– Что? – сказал папа, не отнимая от головы рук.
– Папа, я тебе все расскажу. Всё-всё! Самое честное слово! Я тебя тогда не обманывал. Ты можешь спросить у Мишки…
– Хорошо, – глухо сказал папа, – я спрошу… Потом…
Толик сел рядом с папой. Но папа был как каменный. И тогда Толик лег на диван и заплакал. Он старался плакать тихо, но у него это не получалось: слез было слишком много.
Толик почувствовал, как на его спину опустилась теплая папина рука. Эта рука легонько похлопывала его, и Толик слышал папин глухой голос:
– Толик… успокойся, старик. Ну, извини… Ведь это я довел тебя до этого. Я бы не ушел тогда, если бы знал… Ты прости меня, старик…
Толик уткнулся в диван и заплакал еще сильнее. Что-то больно укололо его в нос, и Толик нарочно прижался лицом крепче, чтобы ему было еще больнее. Может быть, этой болью он хоть немного искупит свою вину. Но распухший нос Толика отказывался терпеть. Пришлось немного отодвинуться. Толик приоткрыл один глаз и увидел… спичку. Она лежала между сиденьем и спинкой дивана. Как раз на том месте, куда папа швырнул коробок в тот злополучный день.
Толик вскочил на ноги. Он взмахнул рукой и накрыл спичку ладонью, как муху, словно боялся, что она улетит от него.
Папа с удивлением смотрел на Толика.
Толик улыбнулся сквозь слезы и стремглав бросился в ванную.
– Толик, ты куда? – тревожно спросил папа.
Но сейчас Толику было не до объяснений. Он влетел в ванную, переломил спичку и сказал:
– Ничего мне не надо. Пускай все будет как раньше. И у Мишки – тоже.
Толик осторожно выглянул из ванной. На пороге кухни стояла мама. Она строго взглянула на Толика и сказала своим обычным голосом:
– Толик, ты разве не видишь, что я устала? Сбегай быстро в булочную. Купи батон и половинку круглого. Хватит бездельничать!
И тут, к удивлению мамы, Толик подпрыгнул, повис у мамы на шее и заорал:
– Ура! Мама, ура! Я бегу в булочную! Да здравствует батон и половинка круглого!
А мама, отбиваясь от Толика, сказала добрым голосом:
– Ну ладно, ладно… Я всегда думала, что ты не такой лентяй, каким хочешь казаться.
И на этом сказочная жизнь Толика закончилась навсегда.
Но я хочу сказать еще несколько слов
Дело в том, что мальчик с голубыми глазами все еще живет во вчерашнем дне. Он может вернуться в наш день, если ему снова захочется найти друга. Он может отомстить Толику за то, что тот оказался не таким лентяем и жадиной, как он рассчитывал. И еще долго будет Толик ходить по улицам, озираясь. И не раз еще ему придется вздрогнуть при встрече с каким-нибудь человеком, в глазах которого вдруг мелькнет голубой огонек жадности.
А лентяи и жадины и вообще все, кто мечтает прожить жизнь ничего не делая, должны знать: во ВЧЕРАШНЕМ ДНЕ они – желанные гости. Там их ждет мальчик с голубыми глазами, о котором мне вспоминать настолько противно, что я даже не хочу рассказывать, кто он и откуда взялся. Ведь он сам пожелал забыть своих родных и друзей, чтобы ни с кем не делиться своим богатством. Так стоит ли о нем вспоминать?
Где-то на дне моря все еще бродит Железный Человек. Он слишком железный и никогда не умел понимать чужое горе и чужую беду. Поэтому ему никогда не стать настоящим человеком. Так он и будет ходить по дну, разыскивая Толика, пока насквозь не проржавеет.
Но мне, если хотите знать, его почему-то немного жалко.
Теперь я до конца знаю историю Толика. И я совершенно уверен в том, что настоящее счастье человеку приносят чудеса, сделанные его же руками.
Вот и все, что я хочу сказать всем, кто прочтет эту повесть.
Автор
Примечания
1
Теперь Санкт-Петербург.
2
Ботвинник Михаил Моисеевич (1911–1995) – советский шахматист, многократный чемпион СССР (1931–1952) и чемпион мира (1948–1963) по шахматам.
