Не договорив, он вышел. Петри тяжело посмотрел на меня.
— Ни малейшего сомнения, — медленно протянул он, — что большую часть сведений о мадам Ингомар и ее компании мы получили благодаря вам, Гревилль. Удивительная неосторожность с ее стороны. Ее можно объяснить разве что. — он сделал паузу и, улыбаясь, бросил взгляд на жену, — внезапным порывом, типичным для женщин Востока.
— Найланд Смит однажды сказал это обо мне! — вспыхнув, сердито бросила она.
— Верно. И я очень рад, что он так сказал, — ввернул Петри. — Но должен признаться, что, если дочь хотя бы отдаленно напоминает папочку, то не хотел бы я сейчас поменяться местами со Свази-пашой. Достаточно кинуть беглый взгляд на досье мадам, и вы тут же поймете, что я имею в виду. Помимо всевозможных таинственных событий в столь отдаленных друг от друга местах, таких как Пекин, Туркестан, Сибирь и северные провинции Индии, нельзя забывать, что профессор Зейтланд пал жертвой этого китайского чудовища. Он оказался на ее пути — видимо, знал о «Гробнице Лафлера» нечто такое, что не терпелось узнать ей самой. Выяснив все, что хотела, она решила от него избавиться и вполне в этом преуспела. Следующим оказался Бартон. Из него она тоже выжала все, что ей было нужно, и он лишь чудом спасся. В результате содержимое гробницы оказалось в ее руках. Если бы мы могли хотя бы предположить, что же это, собственно говоря, было, тогда можно было бы догадаться, почему она не стала доводить дело до конца, — он сделал паузу, чтобы прикурить сигарету. — Думаю, это знал бедняга Смит. Он был единственным человеком в мире, которого ей действительно следовало бояться. И он… — фраза осталась незаконченной.
— Очередным препятствием она считала Свази-пашу, — заметил я. — Причем оказалась так добра, что сама мне об этом рассказала.
Петри взглянул на жену; ее глаза вновь наполнились ужасом.
— Я ведь только что сказал, что не вижу для него ни малейшего шанса, — вздохнул доктор. — Честно говоря, хотелось бы мне, чтобы он выбрал какую-нибудь другую гостиницу.
Не трудно себе представить, какая атмосфера, царила за обедом, поданным в гостиной у Петри.
— Полагаю, — заметил я суперинтенданту, когда подали кофе, — вы убедились, что мистер Солкел заслуживает особого внимания?
Веймаут кивнул.
— Весь день отсиживается в номере, — сообщил он. — Однако мне доложили, что в полдень ему доставили новый чемодан. Надо думать, собирается отъезжать. Да вы не волнуйтесь, когда он все-таки выйдет, за ним будут смотреть в оба. А если ему вдруг что-нибудь потребуется в номер, в качестве официанта явится человек из Скотланд-Ярда.
Веймаут занимал крошечную комнатку под самой крышей, откуда был виден весь Лондон. Его присутствие в гостинице меня немного успокаивало. По просьбе жены Петри отказался от намеченной на вечер программы и решил Остаться дома.
Мы попрощались с гостеприимными хозяевами, и Веймаут проводил меня в мой номер. Пока я отпирал дверь, он тяжелым взглядом изучал соседнюю, но не промолвил ни слова, пока мы не вошли и не раскурили трубки.
— Из-за задержки в Париже Свази-паша отказался от приглашения на обед к премьер-министру на сегодняшний вечер, — пробормотал он, выпустив изо рта клуб дыма. — Обещал никуда не выходить и никого не принимать, даже прессу. Но завтра Уэйлу предстоит веселая работенка. У паши назначено четыре встречи.
— Стало быть, вы уверены, что на сегодня его безопасность обеспечена?
— Абсолютно, — мрачно кивнул суперинтендант. — И знаете, почему? Я собираюсь лично охранять гостиницу! Так что ложитесь-ка спать, Гревилль, вы все еще не совсем оправились. Спокойной ночи.
Однако заснуть оказалось не так-то просто. Мало того что меня одолевали мрачные предчувствия, не желавшие подчиняться какому бы то ни было контролю; я был взвинчен еще и из-за того, что утром приезжала Райма.
Я попытался читать, но оказался решительно не в состоянии сконцентрировать внимание на странице. Нефритово-зеленые глаза Фа Ло Ше неотрывно стояли передо мной; персонажи романа говорили ее голосом — ее гипнотизирующим, похожим на колокольчик голосом.
Я снова переживал месяц ужаса в зелено-золотой комнате, снова видел отвратительного карлика («Хасисин, — сказал мне о нем Веймаут. — Они принадлежали Старику Горы — шейху Исмаилу»), слышал пронзительный крик умирающего существа, содрогался при виде дакойта, крадущегося через мою комнату с окровавленным ножом в руках…
Наконец, с отвращением отбросив книгу, я принялся мерить шагами комнату. Соблазнительным видением предстал пред моим мысленным взором стаканчик виски с содовой, но я вовремя вспомнил, что в качестве лекарства от бессонницы это средство оставляет желать много лучшего…
Тем не менее постепенно напряжение оставляло меня. Внизу сияла огнями Пикадилли: всевозможные ночные заведения образовывали почти правильный круг, наполненный движением. Почти вся ночная жизнь Лондона концентрировалась здесь, лишь богемный Сохо да веселый Мэйфайер составляли конкуренцию — два крошечных пятна на карте огромного города, бессонные глаза в спящем мире.
Меня вдруг заинтересовало, смогли ли уснуть супруги Петри и что поделывает Веймаут. Любопытство разбирало все сильнее, и в конце концов я решил позвонить суперинтенданту. Как раз в этот момент до меня донесся какой-то звук.
Было трудно определить, откуда он идет. Я замер, прислушиваясь. Да, несомненно, из номера моего таинственного соседа, мистера Солкела. Будто кто-то слегка потряс тонкой металлической полоской. Затем послышался слабый то ли звон, то ли свист вроде того, какой издает туго натянутая леска. Потом наступила тишина.
В моем мозгу немедленно возникла дюжина теорий. Но поскольку среди них я не обнаружил ни одной верной, то предпочел и дальше тихо стоять и слушать. Вскоре звук повторился. На сей раз он донесся из камина, закрытого электрическим радиатором, которым мне так ни разу и не довелось воспользоваться. Я бесшумно опустился возле него на колени и приложил ухо к изразцам.
Шепот! И в тот же момент меня озарила догадка. Ведь моя комната располагалась точно над пятым номером, в котором остановился Свази-паша! Теперь я не сомневался, что эти странные звуки предвещали покушение!
Решение пришло мгновенно. Бесшумно подбежав к двери, я осторожно открыл ее и выглянул в коридор. Там было пусто и полутемно, лишь в дальнем конце слабо светила единственная лампочка. Оставив дверь приоткрытой, я двинулся к лестнице. Меня охватил просто какой-то зуд нетерпения — я должен был как можно скорее найти Веймаута или Флетчера! Судьба не только турецкого правителя, но, может быть, и всей Европы зависела от того, как быстро я это сделаю!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
