Перекрестный допрос может быть настолько удачным, что показание данного свидетеля окажется совершенно уничтоженным. В таком случае опытный адвокат не станет более думать о нем. Если в деле есть другие свидетели, на показание которых он может рассчитывать, все его старания должны быть сосредоточены на них; если нет, с провалившимся свидетелем должно провалиться и все дело.
Наблюдая самым тщательным образом за всем, что может быть установлено против вас на судебном следствии, не должно упускать из виду и тех ответов свидетелей, которые могут быть обращены вам в свою пользу. Ваш противник, может быть, не слишком ловкий и опытный адвокат, возможно, что он не отличается особым искусством в перекрестном допросе; в этом случае вы смело можете рассчитывать, что он даст вам несколько козырей. Он дает свидетелям повод передать такие отрывки разговоров, по которым можно восстановить другие части их, или предъявить суду имеющиеся при них документы, столь же полезные для вас, не говоря о том, что они обеспечивают за вами право на возражение; и, если вы были предусмотрительны, вы сами предоставили ему повод задать один-другой вопрос именно с этой целью. Это не значит, что вы упустили при первоначальном допросе установить какое-либо обстоятельство, имеющее существенное значение; это было бы величайшим безрассудством. Вы должны всегда исходить из предположения, что противник не будет доказывать обвинения. Я говорю о таких указаниях, которых вы сами ввести в дело не можете, но которые тем не менее имеют для вас большое значение.
Необходимо следить и за тем, не было ли в перекрестном допросе личных нападок на вашего свидетеля. Если противник пытался набросить тень на его добросовестность, вы должны быть готовы в случае надобности восстановить доверие присяжных к нему, ибо оно составляет основу всего его показания; чтобы сделать это, надо предложить ему несколько вопросов, могущих разъяснить обстоятельства, оставленные вашим противником под сомнением, устранить возможные поводы к подозрениям против него, указать действительное значение обстоятельств, допускающих двоякое толкование. Эти пояснения очень ценны для присяжных, если сделаны с надлежащим умением! Они будут испытывать такое чувство, как будто вы сняли с них тревожное бремя. Они будут рады убедиться, что вы устранили подозрения, наброшенные на человека, которому они хотели бы верить; они вместе с тем освободятся и от представления о том, что свидетель пытался ввести их в заблуждение; их настроение после временной тревоги вновь обретет свое равновесие; они будут чувствовать себя спокойными и удовлетворенными.
Перекрестный допрос о нравственных качествах свидетеля представляет в большинстве случаев ненадежный прием. Вы никогда не можете предугадать, какое впечатление останется в конце концов у присяжных. Они бывают менее всего благосклонны к адвокату в тех случаях, когда ему приходится выступать в роли изобличителя против свидетелей. У них является подозрительная мысль, что и каждый из них мог бы подвергнуться столь же чувствительным нападкам, если бы необходимость заставила его предстать перед судом в качестве свидетеля; что беззастенчивый и грубый по натуре адвокат готов был бы обнажить на позорище его малейшие промахи, грубо затронуть его сокровенные чувства. Пусть даже мысль эта не имеет никакого основания: раз подозрение налицо, оно не останется без влияния на присяжных. Мне нечего говорить, что вы обязаны всеми силами оберегать ваших свидетелей от нападок подобного рода. Это достигается иногда посредством возражения против вопроса, предложенного противником, в противном случае вы должны призвать на помощь все свое искусство, чтобы выполнить эту задачу посредством дополнительного допроса.
Укажу один случай из многих, мне лично известных, когда неопытный адвокат, позволивший себе грубое нападение на нравственные качества свидетеля противной стороны, был сам уничтожен своим допросом. Он спросил свидетеля, не был ли тот осужден за тяжкое преступление. Несчастный свидетель тщетно возражал ему, что вопрос этот не имел никакого отношения к делу. Адвокат настаивал на своем вопросе: «Были ли вы осуждены за тяжкие преступления или нет?»
Свидетель обратился к председателю: «Неужели я обязан ответить на это, милорд?» — «К сожалению, да,— отвечал судья.— Я не могу освободить вас от этого. Вам лучше ответить, потому что отказ от ответа ляжет на вас с неменьшей тяжестью».— «Да, был»,— проговорил свидетель со столь болезненным выражением унижения и стыда, какого я никогда не видал. Адвокат с торжествующим видом опустился на свою скамью. Но торжество это было непродолжительно.
Дождавшись своей очереди, его противник спросил свидетеля: «Когда это было?» — «Двадцать девять лет тому назад!»
Судья: «Вы были еще ребенком в это время?» Свидетель: «Да, милорд».
Нужно ли прибавлять, что слова эти вызвали громкое к справедливое негодование во всей зале, и замечания, сделанные по этому поводу судьей в его заключительном слове, были далеко не лестны для неосторожного адвоката.
Случается, что свидетель дает при перекрестном допросе такой ответ, который нельзя назвать неблагоприятным ни для той, ни для другой стороны, но было бы небезопасно продолжать расспросы в том же направлении. Вам придется решить, можете ли вы без риска пойти дальше, чем решился идти ваш противник, и, чтобы решить это, лучше всего взвесить все факты дела и возможное влияние на них ответа, каков бы ни был ответ; можно также предложить свидетелю один или два вопроса, чтобы изведать почву, и затем, смотря по ответам, продолжать допрос или прекратить его.
Возможно, что во время перекрестного допроса в объяснениях свидетеля проскользнуло помимо воли вашего противника какое-нибудь указание, которым вы можете воспользоваться при дополнительном допросе; но возможно и то, что он намеренно предложил соблазнительный вопрос, чтобы заманить вас на опасный путь. Следует поэтому быть в высшей степени осмотрительным в тех случаях, когда противник, затронувший какое-либо обстоятельство, останавливается, чтобы уступить вам дорогу. Он неверный проводник, и чем дальше вы будете от него держаться, тем лучше.
Можно отметить здесь, что не следует быть слишком поспешным в возражении против вопросов, задаваемых противником. Он иногда только для того и задает их, чтобы вызвать возражение с вашей стороны, а если это так и вы попали в ловушку, ясно, что ваше возражение должно произвести неблагоприятное впечатление на присяжных. Им сейчас же покажется, что есть какие-нибудь закулисные обстоятельства в деле, которые вы хотите от них скрыть. Вы утратите их доверие и, по всем вероятиям, вызовете в них представление, что их стараются обойти и обмануть.
Если попытки вашего противника опорочить добросовестность свидетеля оказались неудачными, гораздо лучше указать на это в речи, чем повторять стереотипные вопросы: «Имеете ли вы какие-либо основания думать?..» и т. д. и т. д. Присяжные уже слышали, что таких оснований нет, и простое повторение того, что им известно, ничего к делу не прибавит; мало того, естественное негодование, вызванное этими попытками, может только выиграть от того, что вы несколько замедлите его выражение. Прежде всего надо помнить, что дополнительный допрос не заключается ни в повторении основного, ни в разъяснении благоприятных для вас ответов свидетелей. Если ваше дело было поставлено прочно и свидетели дают добросовестные показания, вам не много придется сделать в этой части процесса. Если дело сомнительное и свидетели ваши будут изобличены во лжи, никакие дополнительные вопросы не вернут им доверия присяжных. Дополнительный допрос имеет огромное значение и даже необходим для того, чтобы разъяснить что-либо, оставшееся неразъясненным, чтобы изгладить неверные впечатления или развить обстоятельства, которые сами по себе кажутся для вас невыгодными; в других случаях дополнительный допрос будет по большей части хуже простой потери времени, ибо несомненно повредит вашему делу.
В основании дополнительного допроса лежит право стороны объяснять обстоятельства дела. Допрос этот часто бывает настолько важен, что адвокат может выиграть дело, разумно пользуясь им; притом это в большинстве случаев столь невинный прием, что нужна высшая изобретательность и полная неопытность адвоката, чтобы погубить им дело. С другой стороны, для того чтобы в полной мере использовать его и представить присяжным свое дело во всей яркости, приданной ему перекрестным допросом, вам необходимо в совершенстве знать ваши факты и с величайшим вниманием следить за каждым вопросом противника. Но нет ничего более скучного и тягостного для судей или присяжных, как видеть адвоката, который топчется среди установленных уже фактов, сбивая и запутывая их, и делать это только потому, что после продолжительного и, может быть, сильного перекрестного допроса противника ему кажется необходимым задать еще несколько вопросов своему свидетелю. Уясните прежде всего себе, какие факты искажены или затемнены противником и какие новые данные могут быть введены вами в дело; тогда вы будете знать, чтб надо восстановить перед присяжными и что разъяснить им, прежде чем предложите хотя бы одни дополнительный вопрос.
