Не думаю, что в Канаде можно увидеть бездомных, похожих на здешних бомжей. Они отвратительно грязны. Они уже больны. И с утра абсолютно пьяны. В подвале нашего дома, под квартирами первого этажа есть маленькие ниши, в них некоторые из этих людей спят. У них есть старые картонные коробки со свалки. Я не знаю, как они собираются переносить холода по ночам. Мой переводчик говорит, что для бездомных есть приют, но я его никогда не видел. Надо попросить, чтобы показал. Этим людям, похоже, некуда идти. Я хочу сказать, проблема бездомных существует во всем мире, но здесь она намного мрачнее, чем где-либо из того, что я видел. Системы социальной защиты, подобной тем, что есть в Канаде, США или в Европе, здесь не существует — это ведь, преимущественно, пожилые люди.
При переходе к капитализму пенсии этих людей были просто уничтожены инфляцией (автор полагает, что эти пенсии были накопительные, по аналогии с развитыми странами — прим. пер.). Грустно видеть, как некоторые из них вынуждены дополнять свои доходы. Каждый день можно видеть этих бабушек, сидящих на каждом углу за маленьким столиком. На столиках стоят банки с домашними заготовками — консервированные овощи, фрукты, варенья, мед, головки чеснока, которые они пытаются продать. Печальное зрелище. Дети у стоек Kool-Aid вызывают меньше сожаления. На улице холодно, а они проводят там весь день — 70-80-летние женщины и мужчины, пытающиеся наскрести себе на жизнь, продавая все, что они в состоянии сделать, в дополнение к своим нищенским пенсиям. Около рынка некоторые раскладывают столики со всякими бэушными вещами, которые мы выбросили бы в мусор. Но им приходится зарабатывать на жизнь.
Олигархов критикуют за отсутствие социальной ответственности, вот почему Путин действительно жестко обходится с некоторыми из них. Он говорит, что они должны что-то делать для людей, должны вернуть деньги в страну, а не только брать и брать. Вот почему олигархи содействуют спорту, а у Путина есть и другие инициативы, к которым он хочет привлечь олигархов. Они делают это не по своей воле. Им говорят, что делать это они должны. Он заставляет их вкладывать деньги в социальные структуры, но процесс этот, как он выглядит, медленный.
11 декабря
Сегодня открывается последнее трансферное окно сезона. Это наша версия крайнего срока для обменов в НХЛ, последняя возможность изменить состав команды до наступления моратория с 20 декабря. Я заинтересован в приобретении Андерса Эрикссона — шведа, в данный момент играющего в низших лигах Америки. Нам, похоже, требуется еще один защитник, для создания глубины состава на этой позиции, поэтому мы ведем переговоры с ним и с Карелом Пиларжем, бывшим защитником Toronto Maple Leafs. В целом, дело идет к тому, что североамериканский рынок хоккеистов не будет так уж хорош. Возможно, нам придется обойтись тем составом, какой есть, и я не возражаю. Для нас это даже хорошо. Мы находимся в хорошей форме. Это тем командам, которые идут за нами, следует позаботиться о таких вещах.
Для нас в центре внимания остается молодежный чемпионат мира. При всех отличных хоккеистах, которых Россия продолжает растить, особых международных успехов у страны в последние годы не было. Поэтому на федерацию возрастает давление — дескать, такое положение надо менять. Очевидно, что с Малкиным молодежка будет сильнее, вот почему ее тренер заигрывает с федерацией, чтобы получить его. По мне, что интересно, так это то, что он тренирует и Уфу, одну из сильных команд лиги. И у меня возникают вопросы о его мотивах. Мне интересно, почему вам так отчаянно нужен Малкин? Заигрывать его по пятьдесят восемь минут за матч, чтобы к плэй-офф от него ничего не осталось? И Крикунов, тренирующий Динамо, на Олимпиаде тоже нагрузит Малкина на износ. В своих самых страшных снах я вижу, как отощавший Малкин возвращается в нам в начале марта, наигравшийся вусмерть. Как будто у них есть скаковая лошадь, и они гонят ее изо всех сил. Нельзя гнать на слишком дальние расстояния, иначе можно лошадь загнать. То же самое может случиться и с элитным спортсменом. Каждому необходимо урвать от него свой кусок, пока он не сломается окончательно.
12 декабря
Сегодня мы летим в Москву тем же рейсом, что и Трэвис Скотт, Игорь Королев и Дмитрий Юшкевич, отправляющиеся в Северную Америку на скоротечное свидание со своими семьями. Мы же собираемся буквально поиграть в туристов. Я повидал много достопримечательностей Москвы во время своих приездов с командой Канады, но Линды тогда со мной не было. К тому же, много чего изменилось.
Нас сопровождает Игорь, мой переводчик, ставший для меня бесценным. Игорь работал в заводоуправлении ММК в качестве координатора по приему иностранных делегаций, приезжавших на металлургический комбинат. Вплоть до сих пор его роль в отношении хоккейной команды ограничивалась сопровождением ее на различные европейские турниры, по причине его языковых навыков. Когда меня наняли в качестве тренера, Игоря тоже взяли в клуб на полную ставку. Для меня и Линды он насколько переводчик, настолько же и нянька. Он помогает нам делать покупки и заниматься банковскими делами, вызывает для нас такси и устраняет всяческие возникающие проблемы повседневной жизни. На пресс-конференциях без него я бы пропал.
В дороге Игорь всегда сидит в самолете рядом со мной и снабжает меня интересной информацией о посещаемых нами городах. Он — хорошо образованный интеллектуал и крутой хоккейный болельщик, что делает его великолепным компаньоном для прогулок во время выездов. Перед каждым матчем он вкладывает свой прогноз счета в пачку сигарет — и удивительно, как часто он угадывает. Почти ежедневно мы с Линдой повторяем одну и ту же фразу — Слава Богу, что у нас есть Игорь. В шутку она называет его своим русским мужем.
Помимо Игоря клуб поручил на сегодня Роману, нашему московскому представителю, встретить нас в аэропорту и провезти по городу, показать достопримечательности. Наша первая остановка — Кремль, в центре Москвы, где мы идем в музей с коллекцией предметов царского обихода. Линда просто в восторге от вида разукрашенных карет и саней, использовавшихся когда-то знатью. Неудивительно, что произошла революция. Естественно, мы посетили мавзолей Ленина, очереди в который такие же длинные, как и 20 лет назад. И правила остались те же. Сначала мы должны были пройти через металлодетектор, затем заплатили за сдачу фотоаппаратов на хранение, потому что фотографировать там по-прежнему не разрешается.
На следующий день мы посетили военный музей, экспонаты которого рассказывают о нескольких из главных сражений с участием русских, повлиявших на исход второй мировой войны. Был довольно сильный снегопад. Большая парковка поблизости была фактически пуста, но нам сказали, что мы не имеем права там припарковаться, потому что она не предназначена для посетителей. Конечно, это не остановило Романа. Он подошел к будке охранника, сунул тому 150 рублей, ворота тут же открылись, и мы въехали внутрь. Как и в очень многих других местах, в России небольшая сумма денег может быстро изменить правила. Нам рассказали историю об авиакатастрофах лета 2004 года, когда два самолета внутренних рейсов упали с интервалом в несколько минут. Позже расследование показало, что сотрудники на досмотре за взятку позволили двум женщинам пронести ручную кладь в самолет без ее просвечивания. Видя, как легко мы только что въехали на закрытую парковку, понимаешь, как могут проходить такие вещи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
