Майк очень медленно сосчитал про себя до десяти, отвернулся от каньона, куда он смотрел, и сказал:
— Нет, я не бандит, хотя меня воспитывали так, чтобы в будущем я стал бандитом. Бен Карри воспитал меня как сына, рассчитывая, что когда-нибудь я возглавлю банду вместо него.
— Вы жили с ними?
— Да, когда не уходил в леса. Бен Карри учил меня всему и заставлял других обучать меня. Он учил меня стрелять, ездить верхом, читать следы и даже открывать любые замки и взламывать сейфы.
— Какой он, этот Бен Карри? — спросила Дру.
Майк сначала заколебался.
— В другое время он стал бы великим человеком. По-своему, он и сейчас великий человек. Я думаю, во времена баронов-грабителей он бы непременно получил высший титул. Когда он приехал на Запад, это был дикий край, закона здесь практически не было, а тот, что был, всякие шишки всегда оборачивали в свою сторону. Если крали скот они, то это было увеличение стада, а если бедный ковбой, то это становилось кражей. У Бена была небольшая команда, и они клеймили «ничейный» скот своим клеймом, но беда в том, что Бен тогда еще не был большим человеком. Его стали преследовать, и ему пришлось отбиваться. Он отбился, но при этом стал преступником. Бен смирился с этим, но он из тех людей, которые делают все в полную силу. Вскоре он укрепил свою организацию, увеличил ее, при этом тщательно, как генерал, разрабатывал каждую операцию. Вряд ли кто-либо другой мог бы совершить нечто подобное — ведь преступники не любят организованности, и, когда у них появляются деньги, они желают тратить их там, где много людей и где ярко горят огни. Со временем Бен перестал выезжать на дела сам, только разрабатывал их, оставаясь за сценой.
— Он убивал людей?
— Насколько я знаю, двоих. Одно убийство было справедливым, а второе… Ну, он очень спешил.
— Вы пытаетесь его оправдать? В конце концов он преступник и убийца.
— Это так, и я не пытаюсь его оправдать. У этого человека есть мозги, и он прекрасно знает, что делает. Может быть, он и ошибался, но по отношению ко мне он всегда был добр. Он взял меня, когда мне некуда было идти, заботился обо мне, растил меня.
— Это высокий, большой мужчина, уже немолодой, так, Майк?
Он старался не смотреть ей в глаза. Неужели она знает?
— Он во многих отношениях один из самых больших людей, которых я когда-либо знал… Но лучше начнем спускаться.
Казалось, они шагнули с обрыва в безвоздушное пространство, но лошади восприняли это довольно спокойно — на то они и горные лошади, чтобы пройти везде, где только можно поставить копыто.
Каньон распахнулся, чтобы принять их, и они стали спускаться по узкой, неровной тропе. То тут, то там Майк замечал следы деятельности человека. Кто-то с помощью кирки и лопаты, а иногда и взрывчатки проложил тропу там, где раньше ее не было.
Когда они начали спускаться, солнце уже перевалило далеко за полдень и длинные голодные пальцы синих теней поползли по стенам каньона, жадно ловя последние лучи. В одном месте уступ расширялся, и тут Майк спешился. Его примеру последовала Дру. Хуже нет — оказаться в седле, если лошадь вдруг ранят: она могла встать на дыбы и упасть с обрыва. Майк держал винтовку в правой руке и был готов сразу же выстрелить — здесь опасность подстерегала их на каждом шагу.
Он пристально вглядывался в синеву внизу, пытаясь увидеть хоть какие-нибудь признаки дыма, костра, какое-нибудь движение. Ничего.
А вдруг их вообще здесь нет? Вдруг Дакроу ухитрился как-то обмануть его?
Майк покачал головой. Так не пойдет. Он должен быть прав. Он подумал о Джулиане и Дакроу. Ей ни за что не справиться с таким мужчиной. Вот Дру…
Помимо своей воли он улыбнулся. Окажись Дру на месте Джулианы, Дакроу вообще пожалел бы, что родился на свет. Она была очаровательна, но тверда как сталь.
До них уже доносился шум реки. Не тот рев, что сопровождал его, когда он пересекал по проволоке Колорадо, а тихое, спокойное журчание бегущей воды. Тихое, по крайней мере, по сравнению с тем потоком.
Следы вели от реки в глубину каньона. Каменные стены как будто расступились, уходя на восток. Майк пошел по следам. Надо спешить — скоро стемнеет.
Каньон немного повернул в сторону, и он уловил отблеск огня на скале. Помедлив, Майк передал поводья Дру.
— Вы останетесь здесь с лошадьми.
— Это… это они?
— Больше некому. — Майк помолчал. — Знаете, я должен убить его.
— Смотрите, чтобы вас не убили.
Он двинулся вперед, но она схватила его за руку.
— Майк, позвольте мне пойти с вами. Может быть, он меня выслушает.
— Нет, он не станет вас слушать. И вы это знаете.
— Почему вы делаете это? Джу ведь не ваша сестра?
— Нет, не моя — ваша.
Майк, ступая бесшумно в своих мокасинах, подкрался ближе и увидел суетящегося у костра Дакроу. Потом он заметил Джулиану — спрятав лицо в ладонях, она сидела у огня. Дакроу посмотрел на нее и нетерпеливо бросил:
— Ну давай же, влей в себя этот кофе! Здесь ты теперь и останешься, в каньоне Пич-Медоу. Ты теперь моя женщина! — Дакроу выпрямился. — Монсон и Клэтт! Они разбежались, как трусливые койоты! А я пришел за женщиной и получил ее!
— Почему вы не хотите отпустить меня? — Джулиана подняла заплаканное лицо. — Мой отец очень богат, он хорошо вам заплатит!
— Твой отец? Я думал, Войл Рейган — твой дядя.
— Так оно и есть. Моего отца зовут Бен Рейган. У него ранчо севернее каньона.
— Севернее каньона? Не может быть, если только он не мормон. — Внезапно Дакроу резко спросил: — А как он выглядит, твой отец?
— Он — большой, высокий, с седыми волосами, тяжелой челюстью… — Джулиана замолчала, глядя на Дакроу. — Что с вами?
— Твой отец, этот Бен Рейган, — высокий, с большим шрамом на челюсти, да?
— Да, да! Отвезите меня к нему. Он хорошо вам заплатит!
Дакроу расхохотался.
— Да уж, будь я проклят! Так, значит, я залез в гнездо старого петуха? — Он кисло улыбнулся. — Ну уж теперь-то я получу удовольствие. Значит, у старого черта была семья? А я-то думал, у него нет никого, кроме этого проклятого щенка, Майка Бастиана!
Глава 17
Ким Бака прибыл в город. Прошло уже три года с тех пор, как он в последний раз опирался о стойку бара в Денвере, и он отправился в заведение Гэхана, что напротив суда. Его там знали, туда часто заглядывали и его друзья. Более того, именно в этом месте можно было услыхать разные новости — как раз то, за чем он и приехал.
С деньгами в кармане и запасом времени впереди Ким чувствовал себя превосходно. По дороге он пару раз сыграл в пул, поиграл в кегли, пропустил несколько рюмочек, поел в лучших ресторанах города. Он разговаривал со старыми знакомыми, болтал с девочками на улицах, но не услышал ничего стоящего.
