Что ж… Спустя три дня, к некоторому разочарованию оу Дарээка, все так и произошло, в точности как и описал «капитан» Дгай. Даже, пожалуй, и еще проще. Кредонцы явно не ожидали подобной наглости, и даже когда корабли под непонятными флагами с открытыми пушечными портами начали сближение, купцы продолжали вести себя, как ни в чем не бывало. И лишь когда жерла пушек корсаров нацелились им едва ли не в лоб, на кредонских судах началась суета и были предприняты хлипкие попытки подготовиться к бою.
Но боя как такового и не было. Сразу после картечного залпа вдоль палуб кредонцы встретили хлынувших на них пиратов не мушкетной стрельбой или остриями клинков, а угрозами и обещаниями «строго покарать»!
И даже загнанные в трюмы, они продолжали возмущаться, все еще не веря, что кто-то осмелился покуситься на них… Кажется, они искренне считали себя хозяевами морей и признавали право грабить других только за собой.
Добыча, как оказалось, была взята богатая, начиная с фесткийских пряностей и заканчивая олидским оружием. А еще были шелка и другие не менее дорогие ткани, серебро в слитках и немного железного дерева, как известно растущего только в лесостепных районах Северных Земель и ценящегося весьма дорого. И это не считая пяти кораблей, лишь слегка «поцарапанных» картечью, которые тоже можно было продать за немалые деньжищи!
Но была и добыча иного рода…
— Я бы связываться не стал, — осторожно заметил Дгай. — Зачем нам эта морока? Повыкидывать в океан — и все дела. Как у нас говорят, вода любой грех прикроет. Связываться с торговлей рабами, конечно, выгодно, но хлопотно. Надо правильных людей знать!
— Хм… — задумчиво сказал оу Маб. — Тут я в кои-то веки согласен с этим Дгаем. Оно, конечно, немалый грех — людей под воду спустить… Да ведь это ж кредонцы… Враги! А к нам их вести — у нас рабства нет. На каторгу, в Рердарские рудники отдать? Тогда уж лучше в воду! Признаюсь, и так на душе кошки скребут, что пиратством занялся. Но тут хоть объяснение есть — война идет. А если еще и людоловами прослывем… Уж больно грязное это дело!
Был применен опыт Тиндского рейда — простым матросам захваченных судов предложили службу у себя. И примерно треть согласилась. Оу Готор побеседовал с каждым из них. Четверых вернул в трюмы, а у остальных был выбор — либо вливаться в команду, либо, чуть позже, отслужить Тооредаану в военном флоте.
А вот что было делать с оставшимися коренными кредонцами, которым доверять было никак нельзя? Как раз этот вопрос и решали сейчас предводители корсаров.
Прямое рабовладение было строго осуждено еще в кодексе Старой Империи и не одобрялось богами, ни старыми, ни новыми. Так что обычно в государствах, считающих себя наследниками Старой Империи, владение человека человеком пряталось и маскировалось под разные иные виды зависимости. Где-то это были должники, пожизненно отрабатывающие свой долг, военнопленные, трудом окупающие свое содержание, где-то — бедняк числился преступником, «искупающим» эту свою вину вечной работой. Многие безземельные крестьяне были прикреплены к поместьям и могли уйти в другое место, только выплатив немалый выкуп за себя и свою семью.
Формы были самые разные. Но тех, кто хватает вольных людей и обращает их в рабов, нигде особенно не любили… Это было грязное дело, которым, впрочем, занимались хотя бы потому, что добровольно вкалывать на рудниках за миску баланды и краюху хлеба желающих находилось немного. Но даже те, кто пользовался трудом рабов, свысока смотрели на тех, кто этих рабов им поставлял.
И теперь все невольно косились на оу Готора — общепризнанного вожака, ожидая от него достойного решения этой непростой задачи.
— А я, собственно говоря, — улыбнувшись, ответил он, — и не собирался заниматься торговлей. Как насчет обмена? Кредон ведь, кажется, захватил немало подданных Тооредаана? Как вы думаете, благородный оу Маб, если им предложить обменять их пленников на наших, они согласятся?
— Достойное дело! — радостно согласился капитан. — Хотя будет непросто договориться с кредонцами. Но за последние годы они и правда похитили немало тооредаанцев, и коли мы сможем вернуть хотя бы немногих из них, на наше нынешнее занятие люди посмотрят с благодарностью, а не с осуждением.
— А нам-то от того какая выгода? — опять вмешался в разговор Дгай. — Мои люди…
— Сударь, — оборвал его оу Готор. — Настоятельно рекомендую вам не делить экипажи на «своих» и «чужих» людей. Потому что я знаю много способов сделать «ваших» людей «своими», и смерть вожака будет наиболее приятным для вас. Я не шучу! Что же касается выгоды — смотрите шире! Вашей Литруге не выжить без поддержки Тооредаана, а если вы еще не поняли по поведению благородного оу Маба, так я открою вам, что в нашем королевстве жителей ваших островов не слишком-то жалуют. И не думайте, что вам удастся купить популярность, привезя большую добычу, — еще слишком многие помнят времена, когда с вашего острова выходили корабли, чтобы убивать и захватывать в плен их родню. Людская благодарность и хорошее отношение — это тоже сокровище, ради которого стоит побороться. И чем быстрее вы это поймете, тем лучше будет для нас всех!
Спустя две с небольшим недели в гавань Фааркоона вошел самый настоящий флот из восьми кораблей под ставшими уже почти привычными флагами вождей берега.
Несмотря на некоторое опасение этих самых вождей, за время их отсутствия никаких серьезных происшествий на подведомственном им берегу не произошло. Что и неудивительно — сезон ураганов.
Но это не значит, что не накопилось множество других «неотложных дел» и «проблем, требующих срочного решения». И пусть иные из этих «дел» и «проблем» ждали их прибытия чуть ли не три месяца, откладывать их еще на такой же срок было бы неблагоразумно.
И пока весь Фааркоон гулял, празднуя очередную великую победу своих лидеров, Готор и Ренки разрывались между обязательным участием в гуляниях и просматриванием счетов, смет, отчетов и договоров.
А еще надо было самим писать отчеты начальству, раздавать указания и ругаться с королевскими чиновниками, взявшимися оценивать добычу и сразу отделявшими королевскую долю, при этом не забывавшими и про свой карман… Дел было много, так что вполне понятно, что после двух недель такой жизни они уже бросали жребий, кому снова уходить в море, а кому — оставаться на берегу.
— Ты, главное, — по десятому разу объяснял счастливчик Готор своему приятелю, — дави там побольше на жалость… Особенно перед герцогом Моорееко. Тем более — имеешь все законные основания: мы в долгах как в шелках. Добычи нам хватило, чтобы едва-едва с Одивией рассчитаться да «горячие» долги раздать за снаряжение старой и новой экспедиций. Там, в красной папке, что я подготовил, точная смета лежит — тыкай в нее пальцем и лицо понесчастнее делай. Герцог все равно не поверит, но в положение войдет. Будет гневаться, что я не соизволил явиться для отчета, — делай морду кирпичом как старый капрал перед молодым офицером, ни в чем не перечь, слегка поддакивай, но и отсебятину не неси. Основные бумаги, по мануфактурам и налоговым сборам, я ему подготовил. Впрочем, зная герцога, я и так не сомневаюсь, что он в курсе происходящего, — шпионов у него тут поболее, чем у Тайной службы. И заметь — доносы на нас он нам обратно не присылает! Перед Риишлее напирай на координацию действий. Если мы оттянем на себя кредонский флот, он сможет отправить оу Ниидшаа вдоль Зарданского берега — резать кредонские коммуникации. Плачься, что нам не хватает солдат, амуниции, пороха и пушек… А то я слышал: тооредаанским героям опять в Зардане наваляли, так что как бы он наших ребят не попытался умыкнуть. Я, конечно, понимаю — защита отечества! Но обидно будет, если их какой-нибудь дурак вроде Крааста по глупости угробит. Про Литругу Риишлее говори только правду. Ничего не приукрашивай. Он должен знать все так, как есть. А вот королю… Коли он снизойдет… Ну королю, конечно, тоже правду. Только больше делай акцент на выгоде для королевства отдаленной морской базы в такой стратегической точке, как Великий Мост. Короче. Король — фигура большая. С ним надо не о мелочах, ему глобальные вопросы нужно решать. Ну бывай. Думаю, через месяц-полтора свидимся. Да, вот еще что… Будешь через наш Колхоз проезжать — профессора там нашего… того… добрым словом приласкай. Мол, оу Готор сильно вашей работой интересуется, часто спрашивает, восхищается вашей ученостью. Ученая братия на лесть падкая.
