— Да я сама сейчас уйду! — заявила Саша с вызовом. — Я приехала, потому что вы на телефоны не отвечаете, а сегодня в Гнезде выпустят демона…
И в тот же момент всего в шаге от нее вспыхнул яркий знак солнца с искривленными лучами, мерцавший на животе чудовища.
Нападение произошло с пугающей стремительностью, в один миг. Филипп действовал неосознанно — ловко извернулся и, стискивая удивленную Сашу в объятиях, закрыл собой. Навылет демон пронзил сцепленные тела. Мгновением позже темноту разорвала ежесекундная вспышка, поглотившая и Хозяина, и девушку. Свет болезненно резанул по глазам, заставляя Зака прикрыться рукой.
Острые лучи достигли демона, и он взорвался облаком удушающей пыли. Как по волшебству, в дом вернулось электричество, хрустальная люстра заиграла многочисленными лампочками. Призрак погиб, от него остался лишь хлопья пепла, плавно кружившие в воздухе. Чудом уцелевшие молодые люди по-прежнему прижимались друг к другу.
— Демона больше нет! — Излишне резкий окрик Зака заставил парочку, пережившую нападение твари, отмереть.
— Ты в порядке? — хрипловато спросил Филипп, заглядывая в ошарашенное лицо подруги, в ответ та лишь неуверенно кивнула. — Хорошо, — с облегчением выдохнул он, а в следующий момент осел, утягивая девушку за собой.
С грохотом оба рухнули на пол, и в мелодичном перезвоне хрустальной люстры взвился испуганный вопль:
— Филипп не дышит!!!
* * *
Клиника для ведьмаков обманчиво напоминала дорогущий загородный пансионат. В углах стояли кадки с цветами. На выкрашенных в светлые тона стенах висели черно-белые фотографии африканских пейзажей и изображения флегматичных животных. В приемной красовался огромный аквариум с разноперыми рыбками, но, несмотря на шикарную обстановку, в воздухе витал специфический запах дезинфицирующих средств, характерный для любых больниц.
В отделении интенсивной терапии царило спокойствие, прятавшее горестный привкус безысходности. Из палат в коридор выходили окошки с толстым, звуконепроницаемым стеклом, и с упавшим сердцем я наблюдала за погруженным в летаргический сон Филиппом.
Парня опутывали трубочки. Смертельно бледное, осунувшееся лицо скрывала кислородная маска. От локтевого сгиба тянулись провода к сложному медицинскому прибору, на мониторе которого бежала зеленоватая галочка и рисовала биение пульса.
Сидя в глубоком кожаном кресле, у кровати Филиппа дежурила усталая Кошка. Под светом торшера она листала глянцевый журнал с собственной фотографией на обложке и изредка поднимала глаза от красочных разворотов, чтобы проверить брата. Заметив меня, застывшую у окна, Лиза отложила чтиво и выскользнула из палаты, бесшумно затворив дверь.
— Он еще не приходил в себя, — предвосхищая вопросы, проинформировала актриса шепотом (отчего-то говорить в полный голос в больнице казалось неправильным и неприличным). — Как твоя рука?
— Почти не болит. — Непроизвольно я потрогала тугую повязку, спрятанную под рукавом свитера. В процедурном кабинете молчаливый синеглазый врач наложил мне десяток швов на самые глубокие порезы и отпустил выздоравливать. Вестичи решили, что ранение нанес демон, а я смалодушничала и не стала переубеждать их в обратном.
Неловко примолкнув, мы с тоской разглядывали безжизненного парня в палате.
— Я за кофе, а то глаза слипаются. — Подавив зевок, актриса неопределенно кивнула в конец коридора. — Побудешь с Филом?
— Конечно.
Когда она ушла в больничный кафетерий, то я, стараясь не шуметь, прошмыгнула в палату. Не верилось, что на постели лежал именно Филипп, с безвольно вытянутыми поверх белой простыни руками, окруженный страшными медицинскими приборами. В настороженной тишине пищал датчик, отсчитывающий сердечные удары пациента.
На запястье парня краснел расплывшийся ожог. В воспаленных контурах угадывался след от пентаграммы Аарона, украшавшей подаренный мною браслет. Бросив в кресло куртку, я присела на краешек кровати и легонько дотронулась до рубца. Кожа была ледяной, но клеймо горело. Невольно вспомнилась ослепительная вспышка, разрезавшая темноту Гнезда, за минуту до того, как ведьмак провалился в беспамятство.
— Ты что здесь делаешь? — прозвучал резкий голос Аиды.
Отдернув руку, я глянула на незаметно вернувшуюся в палату ведьму. Ее строгий брючный костюм измялся, гладкая прическа растрепалась, а глаза покраснели от слез. Стыдно признаться, но меня смутил облик обычно лощеной матери Филиппа, словно постаревшей на несколько лет.
— Лиза попросила подежурить, — поспешно вставая, пробормотала я.
— Ты здесь лишняя. — В тоне женщины прозвучала непреклонность. — Не желаю, чтобы мой сын увидел тебя и разгромил больничную палату.
В растерянности я покосилась на спящего парня. От мысли, что придется вернуться домой и сходить с ума от неизвестности, нападала черная тоска.
— Аида, не понимаю, что именно вы имеете в виду, но позвольте мне остаться. — Просьба прозвучала слезливо. Наверное, и я сама выглядела не лучшим образом — потерянной и жалкой.
— Уходи! — приказала ведьма сквозь зубы, буравя меня острым взглядом. — Ты навлекаешь на нас несчастья! Ты видела, что убьешь моего сына, и вот он здесь, а ты жива и невредима.
От несправедливых нападок внутри похолодело. Мы пристально смотрели друг друга, и в гнетущем безмолвии пищал проклятый датчик, доказывающий, что Филипп жив. Наверное, бывший парень тоже захотел бы выставить меня за дверь.
— Как скажете, — уступила я и, подхватив куртку, направилась к выходу. Женщина посторонилась.
— Никогда не приближайся к моей семье! — Остановил меня очередной приказ.
— Аида, — потеряв терпение, я оглянулась через плечо к разгневанной ведьме, — откройте, наконец, глаза! Я вовсе не причина, а всего лишь следствие того, что происходит в вашем доме!
Она содрогнулась, словно услышала ужасное оскорбление, и процедила:
— Пошла вон!
Обида нахлынула уже в коридоре. Поперек горла встал горький комок, а глаза защипало от непрошеных слез. Я выбралась на слабо освещенную лестницу и, привалившись спиной к шершавой стене, громко всхлипнула. Звук эхом разлетелся в гулкой тишине холодных пролетов.
Неожиданно в кармане ожил мобильный телефон, веселый стрекот царапнул по нервам. Номер, определившийся на экранчике, оказался незнакомым, но в трубке раздался баритон Зака:
— Ты где?
— Уехала. — Я быстро стерла слезы ладонью, словно собеседник мог меня видеть.
— Тебя Аида выгнала?
Не желая выгораживать мать Филиппа, я промолчала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
