— Да-а, Мартин. Задал твой Кром задачку. Если следовать его рассуждениям, так нам обязательно следует перекрыть путь движения диверсантов на юго-запад. А если нас снова пытаются водить за нос? Где гарантии, что это опять не ложный след? Мы бросим все силы на юго-запад и северо-восток, а группа пойдет совершенно в другом направлении. Что за объекты могут интересовать их на юго-западе? Мне пока в голову ничего не приходит. Может, они именно сейчас повернут на северо-запад и выйдут, таким образом, из кольца блокирования. Где у вас перекрыто это направление?
— Разрешите карту, герр оберст?
— Пожалуйста.
— Здесь, здесь и здесь расположены болота. Переться через них — самоубийство. Поэтому мы полностью заблокировали засадами промежутки между ними. Там и мышь не проскочит. В этих местах, — ткнул Крейнер пальцем в карту, — саперами срочно установлены минные заграждения, дополняющие засадные группы. Все участки пристреляны, но людей катастрофически не хватает. Я хотел просить вас об одолжении…
— Говорите, Мартин.
— Мне необходимы еще солдаты. Нет ли возможности привлечь часть подразделений четыреста сорок четвертой охранной дивизии?
— Вам дай волю, так вы все наличные силы стянете в этот район. Я попробую затребовать подкрепление, но заранее обещать ничего не могу. Пока обходитесь тем, что есть.
— Спасибо, герр оберст. Еще…
— Что еще?
— Обер-лейтенант Кром предложил задействовать вашего агента. Необходимо, чтобы он уточнил задание, данное диверсантам. Исходя из обстановки и маршрута движения разведгруппы русских, которую в частях уже обозвали призраками, следует, что сведения, переданные нам источником, мягко говоря, не соответствуют действительности. При таких обстоятельствах мы просто не в состоянии обнаружить их. Невозможно найти иголку в стоге сена.
— Дать подобное задание агенту сейчас — значит обречь его на провал. От нас только этого и ждут… Хорошо, я поручу ему уточнить задачу диверсантов. Только могу сразу предупредить вас, что если это будет невозможно, наш человек на самоубийственные действия не пойдет. Слишком он для этого труслив.
— Благодарю вас, герр оберст! Кстати, группу мы так условно и назвали: «Призраки».
— Почему именно «Призраки»? Как-то уж чересчур мрачно. Может, «Невидимки»?
— Не согласен. Тут я руководствовался несколькими соображениями. Во-первых, название должно быть информативным. Во-вторых же, невидимок никто не боится, а нашими солдатами уже движет именно страх, потому они их так и называют. Взять, к примеру, смерть полицаев. Один из них однозначно чего-то очень сильно испугался. Живых свидетелей после себя «Призраки» не оставляют. Нам еще не известен ни один солдат или офицер, который может похвастать, что заметил их. Даже когда диверсанты были рядом с нашими людьми, никто их не видел и не слышал. Появление их внезапно и во всех известных нам случаях несет смерть. Так могут вести себя только мифические призраки. Не зря во всех легендах их сопровождает ужас.
— Что ж, пусть так и остается. В конечном счете, насчет названия решать вам. Я вас больше не задерживаю. Жду только хороших новостей.
— Яволь, герр оберст!
* * *
Путь до Соколово прошел относительно легко. Село осталось далеко в стороне. Но тут нам определенно перестало везти. Чтобы двигаться дальше, необходимо пересечь довольно широкую оживленную автодорогу, ведущую к этому крупному населенному пункту. Плюс — еще незадача. Надо же было прямо на нашем пути расположиться фельджандармскому посту. Судя по всему, выставлен он недавно, но нас тут точно не ожидают встретить, иначе бы не вели себя так вольготно, с почти русским раздолбайством. На немцев это не похоже. Видать, сильно устали от войны. Два мотоцикла, шесть солдат. Чувствуют себя уверенно. Немного в стороне горит костер, от которого доносится запах жареного мяса. Не иначе, как у местных селян поросенка умудрились найти и отобрать. Отнять-то как раз не проблема, сложнее отыскать то, что не успели забрать до них. Завалить бы вас, да пока не время. Судя по поведению фрицев, направить погоню по ложному пути снова удалось, поэтому не будем создавать себе дополнительные сложности. Умный в гору не пойдет… Дальше все эту поговорку и так знают. Грамотно расположились, сволочи. До горизонта дорога просматривается отлично. К ним подобраться, особенно в темноте, которая скоро уже наступит, проблемы не составит, да только хватятся быстро. Вон, и рация из мотоцикла торчит, следовательно, на связь регулярно обязаны выходить. Ну, точно, один к ней и поперся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Паук, Ганс. Видите?
— Так точно.
— Слушайте, о чем он трещать будет, — сами разберутся, кому из них что делать. Не маленькие.
— Есть.
Недолго длились переговоры, во время которых фельджандарм постоянно посматривал на своих товарищей. Ага! Боишься, что без тебя мясо сожрут? Что за народ? Раз такие мысли посещают — точно никакого чувства товарищества. Желудок главнее.
— Командир.
— Да?
— Ничего особенного не было. Обычная периодическая связь. Доложили, что никого не обнаружили.
— Понятно. Давайте влево, обходить будем…
Интересно, почему о местонахождении «Голиафов» наша разведка до сих пор ничего не знает? Есть предположение, что спрятаны они где-то неподалеку от Харькова. Под самой лампой, согласно поговорке, всегда темнее. Наверное гансы из того же принципа исходят. Все верно, возле крупного города разведгруппе спрятаться труднее, а сверху наверняка хорошо замаскированы. Без «языка» нам их не отыскать. Придется думать, как им разжиться, не привлекая внимания.
* * *
Жандармский пост мы обошли. Непонятно, зачем они вообще там торчат? А может наоборот, сильно умные? Дескать, мы тут стоим, никого не трогаем — так и вы нас не задевайте. Хотите идти — пожалуйста, только обходите стороной. Как бы то ни было, а забрав в сторону километров на шесть, мы потеряли любителей жареного мяса из виду. К тому времени сумерки, как бы помогая нам, уже сгустились. Хотя еще и не ночь, но видно уже плоховато. Значит, машины без света в такое время уже не поедут, даже если и приспичит куда-то. Хотя в условиях светомаскировки особо освещением и не попользуешься, но на фарах щель все равно остается. Так что машину мы издалека засечем. Пехота пешком без шума ходить не приучена. Хоть наша, хоть вражеская. Нет у нее такой необходимости. Следовательно, топот тоже издалека услышим. Но рисковать не стоит. Лучше дождаться полной темноты. Нарвемся еще на кого из местных при переходе дороги. Вот тех можно сразу и не заметить. Добро, если просто нейтральными окажутся или связанными с партизанами. Да только нам почему-то в последнее время больше на полицаев и старост везет.
…Ну вот, наконец-то и стемнело окончательно. Пора! Вперед! Открытое пространство преодолели быстро и бесшумно, как тени. Теперь бегом в лес. Нечего торчать на виду…
Так, сверимся с картой… Ага, а мы сейчас пойдем на север, в полном соответствии с заветами Табаки. Пусть так путь длиннее, зато ни одного населенного пункта вблизи при переходе железной дороги не будет. До нее километра три с половиной осталось. Как перейдем, придется на восток к Миргородам возвращаться. Подходить требуется именно с той стороны, чтобы в этом населенном пункте железку не переходить, да и вообще через него не тащиться. Сестра жены Поликарпа Васильевича именно там, на окраине, живет. В таком маршруте есть свои преимущества: даже если кому-то придет в голову, что мы можем тут появиться, то с той стороны точно ждать не будут. Пока самым сложным моментом остается форсирование железной дороги. «Рельсовая война» научила «фрицев» ее охранять. Правда, можно надеяться на расслабуху с их стороны. Все-таки, партизан в этой местности сейчас практически нет. С другой стороны, зачем патрули, когда можно элементарно противопехоток вдоль линии натыкать. На всем протяжении, конечно, не получится. Слишком много понадобится. Но кое-где могут и понаставить. Придется учесть этот вариант и не ломиться, сломя голову.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
