Лорел прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Мама продолжала беседовать с Барнсом, улыбаясь и кивая. Несколько раз она повторила «да-да» и «конечно». Лорел прищурилась, наблюдая за улыбками и кивками матери. Та, не читая, расписывалась в каких-то бумагах. Очень странно.
Мама не любила заключать сделки и всегда с подозрением относилась к «юридической зауми», как она ее называла. Бланки и договоры она перечитывала чуть ли не с лупой и порой наотрез отказывалась их подписывать, а тут в два счета расписалась на восьми страницах, не прочтя ни единого слова.
Барнс все это время даже не смотрел в их сторону.
По спине Лорел побежали мурашки, и она стиснула ладонь Дэвида.
Барнс заручился еще несколькими подписями, вручил маме стопку бумаг, а остальные смахнул в портфель. Затем он пожал ей руку, повернулся к выходу и посмотрел Лорел в глаза. Перевел взгляд на Дэвида, опять на Лорел, и его лицо исказила коварная ухмылка.
— Здравствуй! — елейно проговорил он. — А я как раз спрашивал про тебя твою маму. Похоже, ты так и не передала ей мои сообщения.
Последнее слово он произнес с едва слышным рыком, и Лорел в ужасе стиснула зубы.
Барнс пожал плечами и сделал самодовольное лицо.
— К счастью, мне удалось разыскать твою маму и мы все уладили.
Лорел сердито воззрилась на него, жалея, что они с Дэвидом не приехали часом раньше. Тогда бы они… что? Ну, что-нибудь бы придумали.
— Приятно было тебя повидать, Лорел. — Мистер Барнс покосился на ее маму, которая по-прежнему улыбалась. — Ваша дочь… — Он потянулся к ней. Лорел хотела попятиться, но она стояла вплотную к стене, и Барнс погладил ее по щеке своими грубыми пальчищами. — Просто очаровательна.
Откинув занавеску, он ушел, и Лорел наконец выдохнула. Только теперь она заметила, как крепко сжимала руку Дэвида: у него побелели пальцы.
Она скрипнула зубами и дрожащим голосом спросила:
— Зачем он явился?!
Мама не сводила глаз с колыхающейся занавески.
— Что? — наконец переспросила она, поворачиваясь к детям. — Ах да… Мистер Барнс приезжал, чтобы я подписала бумаги о продаже нашей земли в Орике.
— Мам, ты ведь обещала подумать…
— Обещала. А ты, я смотрю, решила подумать за меня. — Мама многозначительно посмотрела на Лорел. — Впредь передавай мне все сообщения, хорошо?
Лорел потупилась.
— Хорошо.
Ее мама посмотрела на стопку бумаг и провела пальцем по краю, хотя они и так лежали ровно.
— Знаешь, я полагала, раз тебе так хочется сохранить землю, мы как-нибудь устроимся. — Лорел охватила надежда. Может, еще не поздно? — Но теперь это невозможно.
Ее мама ненадолго умолкла и заговорила тихим, тоненьким голосом.
— Мистер Барнс приехал заключить сделку. — Она посмотрела Лорел в глаза. — Я приняла его предложение.
Внутри у Лорел все перевернулось, грудь сдавило — потеряв землю, она потеряет и Тамани.
— Нельзя ее продавать! — громко и пронзительно крикнула Лорел.
Мамин взгляд посуровел. Она посмотрела на спящего мужа, затем шагнула к дочери, схватила ее за руку и потащила вон из палаты. Хватка была такой крепкой, что рука у Лорел чуть не отнялась. Никогда прежде мама не обращалась с ней так грубо. Лорел с трудом удержалась, чтобы не потереть больное место.
— Твои желания тут ни при чем. Я не могу не продать такую дорогую землю лишь потому, что она тебе нравится. В жизни так не бывает.
Лицо у мамы было строгое и напряженное.
Лорел прислонилась к стене и позволила маме выговориться. Несколько недель та сохраняла железное спокойствие — срыв был неизбежен.
— Прости… — прошептала Лорел. — Зря я раскричалась…
Глубоко вздохнув, мама перестала шагать из стороны в сторону и посмотрела на дочь. Ее лицо постепенно смягчилось, из глаз вдруг брызнули слезы. Она сползла по стенке на пол, безудержно рыдая. Лорел со вздохом села рядом с мамой, обняла ее за талию и положила голову ей на плечо. Было странно утешать маму, обычно мама утешала ее.
— Рука болит? — тихо спросила мама, немного успокоившись.
— Нет, — соврала Лорел.
— Я правда не хотела продавать землю, — тяжело вздохнув, сказала мама. — Но у меня больше нет выбора. Из-за больничных счетов мы по уши в долгах.
— А страховка?
Мама покачала головой.
— Она не покроет лечение. Мы не думали, что она когда-нибудь нам понадобится. Все эти анализы и лекарства… обходятся очень дорого.
— Другого выхода нет?
— Нет! Я всю голову сломала, но денег взять больше негде. Придется продать либо землю, либо магазин. На кредитках тоже ничего не осталось — все ушло на лечение.
Она повернулась к Лорел.
— Мы должны поступить разумно. Дело в том, что… — Ее глаза вновь наполнились слезами. — Твой папа может больше не очнуться. Никогда. Я обязана думать о будущем. Магазин — наш единственный источник дохода. Даже если пана поправится, такого финансового удара мы не перенесем — надо продать хоть что-нибудь. Ты ведь знаешь, как он любит магазин. Что мне еще остается?
Лорел хотела отвернуться и не видеть ее печальных карих глаз. Она выбросила из головы Тамани и постаралась рассуждать здраво.
— Надо продать землю.
Мамино лицо осунулась, глаза опустели. Она погладила Лорел по щеке.
— Спасибо за понимание. Жаль, у меня нет другого выхода. Мистер Барнс вернется завтра утром, и я подпишу окончательный договор. Он обещал как можно скорее перевести деньги — если повезет, они будут на нашем счету уже через неделю.
— Через неделю? — переспросила Лорел, а про себя подумала: «Как скоро!»
Мама кивнула.
— Ты так странно себя вела с мистером Барнсом, — заметила Лорел. — Соглашалась со всем, что он говорил, улыбалась…
— Ну да, обычное деловое поведение. Нельзя, чтобы сделка сорвалась. Мистер Барнс предложил крупную сумму: нам хватит покрыть больничные счета и еще останется.
— Ты не глядя подписала все бумаги, — заметила Лорел.
Мама печально кивнула.
— Знаю. У нас нет времени. Сделка очень выгодная, я не хочу ее упускать. Мистер Барнс может решить, что у меня семь пятниц на неделе, и отозвать предложение.
— В общем, да, — кивнула Лорел, — но…
— Хватит, прошу тебя. У меня нет сил на споры. — Мама взяла ее за руку. — Ты должна мне доверять. Я делаю что могу.
Лорел нерешительно кивнула. Мама поднялась с пола и вытерла слезы, затем помогла Лорел встать и крепко ее обняла.
— Все будет хорошо, — пообещала она. — Что бы ни случилось, мы выкарабкаемся.
Войдя в палату, Лорел посмотрела на стул, на котором сидел Барнс. Не в ее правилах было так сильно ненавидеть совершенно незнакомого человека. И все-таки при мысли о том, что придется сесть на его стул, Лорел покрылась гусиной кожей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
