Сказать ему правду? Сказать ему, что мое сердце всегда принадлежало кому-то другому? Сказать, что я безнадежно сломлена? Должна ли я ему что-то объяснять? Все эти вопросы крутятся у меня в голове, пока я смотрю на дымящийся из моей кружки пар.
— Пожалуйста, посмотри на меня, — просит он.
Я поднимаю на него глаза. Вместо чувства вины и стыда, я злюсь на него за то, что он даже на время разрушил мою тщательно выстроенную ледяную стену. В какой-то маленькой, рациональной части моего мозга я признаю, что он не виновен в своем преследовании, но разум не всегда играет роль в сердечных делах. Почему он так чертовски неотразим для моего хрупкого, изголодавшегося по вниманию тела и разума? Потом я понимаю, что на самом деле я не сержусь на Джоша. Я злюсь на Мереки за многое, но больше всего я злюсь на него за то, что он бросил меня. Разгневанная, разъяренная, я чертовски вне себя от злости.
Я быстро пью кофе, обжигая небо и язык. Мне нужна доза кофеина, а потом убираться отсюда, подальше от Джоша и любых других соблазнов. Когда моя чашка пуста и решение принято, я встаю из-за стола.
— Мне нужно идти.
— Что? — спрашивает Джош, вскинув руки. — Какого черта происходит?
— Я… Я… — не могу вымолвить ни слова, поэтому отшатываюсь назад, и табурет скребет по полу.
Джош обходит вокруг и хватает меня за локоть. Я отстраняюсь, но его хватка тверда. До сих пор он был добрым, нежным и внимательным, но я, очевидно, толкнула его за грань, о существовании которой даже не подозревала. Его глаза сузились, вены на шее пульсируют. Он пугает, и во мне просыпается страх, как в ту ночь, когда на меня напали, берет верх над моим разумом. Меня удерживал мужчина, физически сильнее, в то время как жизнь ускользала.
— Пожалуйста, отпусти меня, — говорю я, умоляя его увидеть мой страх.
Он отпускает мою руку, как будто я горю.
— Мне очень жаль, — он делает шаг назад и с трудом сглатывает. — Пожалуйста, не смотри на меня так.
— Как? — спрашиваю я, цепляясь за ниточку.
— Будто думаешь, что я причиню тебе боль.
— Я не думаю, что ты причинишь мне боль, — делаю паузу, чтобы сделать глубокий вдох. — Но я больше не хочу причинять боль тебе, — обхватываю себя руками, словно защищаясь.
— Не знаю, что это значит. Прошлая ночь что-то значила для меня, Эмерсон, и я не знаю, что изменилось, — он проводит рукой по волосам и трет лицо. Он разочарован и имеет на это полное право.
— Джош, я не хотела, чтобы это случилось, — мой гнев утих, сменившись потребностью покончить с этим с минимальными потерями. — Мне не надо было приезжать сюда и уж точно не следовало оставаться так долго. Надо было попросить помощи на дороге, чтобы разобраться с машиной.
— Тогда почему ты этого не сделала?
— Потому что впервые за долгое время я хотела, чтобы кто-то увидел во мне больше, чем просто «девушка с кексами» или как там еще я называюсь последние месяцы.
— Я думал, мы прошли через это прошлой ночью у озера. Мы нашли друг друга. Разве это не прорыв, который привел к связи, о существовании которой я не знал? Или я единственный, кто так думал?
Я качаю головой.
— Я тоже была там, но… — должна сказать ему, но не хочу страдать от последствий. Как бы эгоистично это ни было, не хочу, чтобы он уходил из моей жизни.
— Продолжай.
С трудом сглатываю, зная, что должна нанести смертельный удар. Должна просто закончить с этим и сказать, что не могу быть с ним, потому что мое сердце и душа принадлежат другому, и что я так сожалею обо всем, но слова не идут. Слезы текут по моим щекам. Я даже не пытаюсь остановить их или стереть. Хочу, чтобы Джош увидел, как мне жаль, что я позволила ему почувствовать что-то ко мне. Я смотрю на него сквозь влажные ресницы.
— Ты заслуживаешь гораздо большего.
— Я даже не знаю, что это значит. Я хочу тебя, Эмерсон. Хочу всю тебя, и думал, у нас получается что-то настоящее, — он тянется ко мне, но я делаю шаг назад. — Не убегай от этого. Останься и поговори со мной.
Это то, чего я хочу? Джош тот, кто мне нужен? То, как мое сердце разрывается, опустошается и освобождается. Мереки ушел от меня, и я боролась с этим изо всех сил. Приятно, когда кто-то хочет меня, в кои-то веки. Кто-то борется за то, чтобы я осталась, и это чувствуется… так хорошо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мы продолжаем смотреть друг на друга, пока, в конце концов, я не могу больше этого выносить. Нахмурив брови, сдавшись, с болью в груди, о которой я даже не подозревала, я делаю первый честный шаг навстречу этому прекрасному мужчине и отчаянно надеюсь, что он попытается понять то, что мне еще нужно ему сказать.
Джош обнимает меня и целует в макушку.
— Спасибо.
— Твоя подъездная дорожка – кошмар, — откуда-то доносится дружелюбный мужской голос.
Повернувшись в объятиях Джоша, я сталкиваюсь лицом к лицу с человеком, который так сильно похож на Джоша, что это, судя по всему, один из его братьев.
— Лука, — говорит Джош, крепко прижимая меня к себе. — Что ты здесь делаешь?
— Извини, что вломился к тебе. — Лука подмигивает мне, прежде чем повернуться к Джошу. — Я возвращаюсь с холостяцких выходных Тома. Говорил же, что зайду.
— Прости, приятель. Совсем забыл.
Лука смотрит на меня, потом снова на Джоша, подняв брови, явно ожидая, что его представят.
— Извини, — Джош отпускает меня, и я делаю шаг вперед. — Лука, это Эмерсон.
— Ах. Эмерсон, — он протягивает мне руку, и я пожимаю ее, пытаясь скрыть свои чувства. — Приятно познакомиться. Наслышан о тебе.
Я перевожу взгляд на Джоша, потом снова на Луку.
— От тебя?
Я не могу игнорировать бабочек, порхающих у меня в животе, или широкой улыбки на лице, которую невозможно сдержать.
— Джош рассказал нам о тебе на семейном обеде в прошлые выходные.
— Лука, заткнись, — требует Джош, но в его голосе слышится смех. — Эмерсон не хочет об этом слышать.
— Да ладно, — говорит Лука, обнимая меня. — Я хочу познакомиться с первой девушкой, о которой мой младший брат добровольно рассказал всей семье.
Он проводит меня в гостиную и заставляет сесть. Мне бы хотелось, чтобы мы с Джошем остались наедине и я могла бы поговорить с ним, но я благодарна Луке за его жизнерадостность и рада отвлечься.
— Как прошла вечеринка? — спрашивает Джош, вероятно, пытаясь сменить тему.
— Еще один повержен в прах. Это было весело, но я не могу избавиться от чувства, что это камера смертников для него.
— Тебе не нравится его невеста?
Лука смотрит на меня.
— Я работаю с Томом. Он немного сумасшедший, но хороший парень. Никогда не встречался с ней, но она кажется ненормальной, — он закатывает глаза. — За выходные она звонила ему раз сто. Полное психопатическое поведение, если хотите знать мое мнение.
— А что Том? — усмехаясь, спрашивает Джош.
Лука пожимает плечами.
— Честно говоря, я думаю, он ее боится.
— Ой. Хочешь что-нибудь поесть? — спрашивает Джош. — Немного жирного с утра?
— Давай, дружище, — Лука трет свой живот.
Джош исчезает на кухне, оставляя нас с Лукой наедине.
— Вы с Джошем, да? — спрашивает Лука, тепло улыбаясь.
— Не могу поверить, что он рассказал обо мне.
— Он пришел на наш семейный обед в прошлую субботу с большим букетом цветов для мамы и еще большей улыбкой, — он постукивает себя по голове. — Мы все знали, что что-то случилось.
Тяжело сглатываю, не уверенная, хочу ли я, чтобы он продолжал, но молчу.
— Это семейная традиция, которую начал наш отец, — продолжает он. — Перед тем, как начать семейный ужин, каждый из нас скажет самое лучшее, что случилось с нами с последней встречи.
Я поднимаю брови, заранее зная, что он скажет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Он сказал про тебя. Сказал, что Эмерсон Харт – лучшее, что с ним случилось.
Мое сердце сжимается в агонии от осознания того, что я действительно могу причинить боль Джошу, если не смогу объяснить ему все и заставить понять.
Нужно время, чтобы взять себя в руки, и я говорю:
