Она узнала его сразу, отступила, раскинула руки, словно хотела обнять.
— Князь!.. Боже мой, какими судьбами?
Мавр ступил через порог и закрыл за собой дверь.
— Мое почтение, Татьяна Павловна, — сдержанно проговорил он. — Думал, и тебя не найду. С утра объездил всю Москву — одни провалы. И у тебя табличка оторвана…
— Дети собирают цветные металлы, — пояснила она. — Снимайте пальто и проходите! Столько лет жду вас, дорогой Александр Романович…
— Почему не восстановила?
— Не успела, князь… Да и кроме вас, кто еще придет? — она барственно прошла в просторный зал, взяла со стола «Беломор» и закурила.
— Что произошло с квартирами на Беговой и в Сокольниках?
— Они давно пропали, Александр Романович. Я и не отстаивала… Зато на Гарибальди все в порядке.
— Это мне известно, — строго сказал Мавр и сел в кресло. — Сейчас там находится мой тесть. Так что там появляться нельзя.
— Ясно, — обронила она, не скрывая любопытства. — Вы что, женились?
— Что случилось с Кручининым? — пришлось прервать ее лирическое настроение.
— Он выбросился из окна…
— Знаю! Меня интересуют обстоятельства.
— Его пытали, требовали назвать номера счетов в зарубежных банках, имя распорядителя финансов, руководителя группы специальных финансовых средств, — Татьяна Павловна подняла взгляд, полный достоинства. — То есть вас… Чтобы не выдать, он воспользовался моментом и прыгнул… Вдова сказала, Кручинин боялся боли.
— Кто пытал?
— Фамилии есть…
— Почему сразу не сообщила? Четыре года прошло!
— Были официальные сообщения, — она смутилась. — После путча… Я решила — вы прочитаете…
— Меня уже тошнит от газет! Их выходит уже тонны!
— На будущее учту, — покорно опустила глаза.
— Хорошо, — Мавр слегка расслабился, достал из визитного кармана бумажку. — На этот счет в Ярославль следует перевести один миллион долларов. По обычной схеме.
Она взяла бумажку, ответила, как солдат:
— Будет сделано.
— Мне сейчас наличными тысяч двадцать…
Татьяна Павловна тотчас открыла встроенный в стену сейф и принесла деньги.
— На квартире в Сокольниках хранились образцы акций…
— Мы смогли изъять их, находятся здесь…
— Они нужны мне сейчас.
Удалившись в другую комнату, она вышла через минуту с тугим канцелярским пакетом.
— Вот… Все здесь.
— И еще… — Мавр распихал деньги по карманам, во внутренний убрал акции. — Ты сообщила, что журналист Хортов случайно вышел на тему о немецких ценных бумагах.
— Да, через своего информатора в ФСБ.
— Что же он делал в Германии?
— Служил, он в прошлом военный. Последние годы — в особом отделе западной группы…
— А женился на немке тоже случайно? Сумел университет закончить… Не слишком ли много совпадений?
— Журналистом занимался Бизин, — виновато сказала Татьяна Павловна.
— Мне надоела его самодеятельность! — обрезал Мавр и встал. — Где у него резиденция?
— В Переделкино, — она тоже поднялась. — На фронтоне герб… Осталась единственная квартира на Гарибальди… Я выдала необходимую сумму, и он купил писательскую дачу…
— Не слишком жирно ему — дачу?
— Время такое, князь… Возможно, мне придется тоже перебраться в Переделкино. Наш дом специально не ремонтируют, часто отключают тепло и свет, готовят к расселению и продаже. Богатые люди не могут жить на окраинах, требуют от властей элитные дома в центре…
— Ладно, и с этим разберемся, — Мавр стал надевать пальто. — Будь начеку, Татьяна Павловна. Начинаем работать.
— Я готова! — отрапортовала она. — Неужели и чаю не выпьете?
— После победы чай, — улыбнулся он и затворил за собой дверь.
* * *
Сверхсекретная операция не отразилась ни в каких документах, не имела условного названия, и руководитель ее был человеком для участников неизвестным и безымянным, мало того, обряженным в немецкую форму капитана СС, прикрытую сверху кожаным плащом без знаков отличия.
Забрасывали группу старым казачьим способом, по-пластунски через нейтралку, через минные поля, колючую проволоку, сквозь боевое охранение в виде пулеметчиков из спецбригады СС, сквозь эшелонированную оборону, мимо дотов, бронеколпаков, врытых танков и орудий. Двенадцать офицеров и старшин, разбившись по парам и тройкам, после мощнейшей артподготовки семь часов просачивались в тыл противника. Из-за дождей и апрельской грязи в последний момент полковник Пронский отдал приказ упаковать немецкую форму и переходить линию фронта в гражданской одежде, поэтому каждый кроме усиленного боезапаса тащил еще и пухлый вещмешок. Группе это сразу не понравилось, даже ропот послышался, мол, мы не пехота, чтоб ходить, как вьючным животным, налегке привыкли, с легким «шмайсером» да ножиком. Пронский заметил, кто мутил воду, — невысокий, всегда замкнутый старшина с тонкими усиками на верхней губе. Запомнить все фамилии он не успел, да и не было особой нужды: за личный состав отвечал начальник разведки дивизии майор Соболь. Капитан подозвал знаком этого старшину, велел Соболю выдать тому документы, награды и отправить в часть. Начальник разведки исполнил приказ, но через несколько минут стал ходить по пятам. Он не знал ни фамилии капитана, ни его звания и называл по радиопозывному.
— Товарищ Глория, я прошу вас оставить Сыромятнова в группе. Я его хорошо знаю, товарищ Глория, он всегда такой был.
— Плохо, что не перевоспитали, — отмахнулся Пронский. — Условие вам известно — беспрекословное подчинение.
Соболь знал, что отмаливает у капитана со шрамом судьбу этого старшины, ибо отчисление из группы за неисполнение приказа ему грозило трибуналом.
— Зато разведчик от Бога и владеет немецким, — доставал начальник разведки. — Тридцать шесть «языков» привел лично, участвовал в трех подобных операциях.
— А что, майор, вам известна цель операции? — между прочим спросил Пронский, и Соболь дрогнул.
— Цель не известна… Сыромятнов ходил с группой в глубокий тыл, за штабными документами, товарищ Глория. Принес план укрепрайона Вильно… Он верующий, товарищ Глория.
— То есть как верующий? — оживился полковник.
— Обыкновенно, сын православного священника, и сам уже служил в церкви дьяконом.
— То есть у него есть духовный опыт?
— Есть, все-таки с детства воспитывался в поповской семье…
— Ладно, верни его. Мне нужен такой человек!
— Правда, сегодня начинается Страстная неделя, — неуверенно проронил Соболь. — Я щадил его чувства…
— Откуда вы все это знаете?
— Мы с ним беседуем, товарищ Глория… И я его беру с собой… как талисман что ли… Когда мы идем в паре, все удается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
