Читаем без скачивания Завоеватель - Николай Романов

Хотя граф Охлябинин, в принципе, должен подозревать. Такая у него должность! Безопасность росского властителя превыше всего. И если имеется хоть какая-то возможность отодвинуть от императора заявившуюся с территории Ордена сестренку, так почему бы и не попытаться? Пусть себе отправляется на Вайсбург, столичную фрагербритскую планету, сидит там за мужниной спиной, рожает короне наследников и не попискивает!

Хотя, конечно, разработчиком «операции» может быть и не Охлябинин. И не подозрительность виной происходящему, а самая банальная административная ревность. Император наш с сестренкой порой советуется, так не лучше ли советчицу убрать с его глаз? Причем руками самого императора…

А что, вполне вероятная версия!

Светозар же, добрая душа, заботящаяся о благе страны и народа, даже не подозревает, что выполняет чей-то изощренный план…

Впрочем, не менее вероятной версией является и та, где патриарх действует по своей собственной воле. Именно исходя из заботы о благе страны и народа…

Ладно, сейчас с причинами все равно не разберешься. Посмотрим-ка лучше еще раз на возможных кандидаток в императрицы.

Осетр вернулся к видеопласту.

Так… Эту вот зовут Маргарет. Двадцать шесть лет…

Бр- р… Самая настоящая лошадь! Трудно даже представить, что с нею можно лечь в одну постель! Да и просто встречаться каждый день -за обеденным ли столом, на прогулке ли в дворцовом парке… Бр-р-р!

Кто у нас дальше?

Ага, Сабина. Эта годом младше. Но еще страшнее, чем первая. Без содрогания смотреть нельзя… Вот же наградил Господь фрагербритского короля доченьками!

Следующая…

Розалинда. Ну и имечко!… Эта, правда, покраше сестер будет. Подбородок тоже слегка подкачал, но глазки живенькие и очень неглупые. Сколько ей?… Ага, двадцать три годика. И сиськи у этой, кстати, попышнее будут…

Ну и последняя. Натали. Эта вообще малолетка. Всего шестнадцать… Рано ей еще о замужестве думать. Так что Натали мы сразу вынесем за пределы интереса. Хотя… Вот эта в будущем лошадью вряд ли станет, уже сейчас заметно.

Мысли его вернулись в старое русло.

Так кому же выгодно отправить Ольгу за пределы империи? Ибо понятно, что Осетр не захочет жениться на подобных «красотках». Младшую же рассматривать в качестве невесты пока рано. А значит, брат решит выдать замуж сестру… Стоп!

Стоп, голубчик!… А может, именно в этом и заключается интрига? Поссорить Остромира и Ольгу. Создать очаг напряженности в самой императорской семье… Чтобы у росского правителя стало одной внутренней проблемой больше…

Это, пожалуй, выгоднее всего мерканцам. У них тут определенный интерес. Так что же? Неужели Светозар?…

Осетр поскреб затылок. И едва не расхохотался.

Ты совсем с дуба рухнул, «росомаха»! Подозревать патриарха в прямой связи с мерканцами… Православного до мозга костей - со злейшими врагами по вере, сайентологами… Паранойя, голубчик! На паранойе сидит! И паранойей, друг мой, погоняет!

Взгляд его вновь обратился к «прелестям» фрагербритских королевских дочек.

Ну что, любезные красотки? Из вас-то, понятное дело, любая помчится замуж за росского императора! Но у него-то к вам душа не лежит! А уж про тело и говорить нечего!

Однако отец таких красоток на многое пойдет, чтобы пристроить их. И наверняка, если нормальный мужик, оценит жертву, которую готов принести жених ради выгодных обоим государствам отношений.

В общем, «росомаха», долг есть долг. В конце концов, тому, кто постоянно встречается с чужой женой, следует хоть каким-то образом платить судьбе за удовольствие. В конце концов, не мы первые и

не мы последние. Договор с Фрагербритским союзом стоит любых личных жертв.

А жену со временем можно будет и в монастырь отправить. Жизнь впереди непростая и длинная…

На следующий день министр иностранных дел граф Юрий Олегович Остен-Сакен получил от его величества задание начать тайные переговоры, касающиеся возможного сватовства росского императора к одной из дочек Отто Тринадцатого.

Глава пятидесятая

После возвращения Осетра из Новобагдадского халифата сестра стала ему самой близкой женщиной.

Не касаемо плотской любви, разумеется. Тут, понятное дело, никто в подметки не годился Яне. Но та была любовницей, а любовнице ни один идиот не станет рассказывать о государственных тайнах. Если не ищет в будущем на свою задницу острых приключений…

В последнее время Осетру вообще стало трудно разговаривать с Яной. Он догадывался, что ее главной мечтой с некоторых пор стало развестись с мужем и выйти замуж за любимого. Прямо она, конечно, об этом не говорила, да ведь надо быть полностью безмозглым, чтобы не понять, когда, лежа голышом в обнимку и зная, что через четверть часа расставаться, слышишь: «Как жаль, Миркин, что ты не принадлежишь себе!»

Да, Яна прекрасно понимала, что никогда не сможет стать женой росского императора, но, наверное, на что-то надеялась.

Впрочем, кто их вообще поймет, этих замужних женщин, что у них на самом деле в головах!…

Приходилось после этих ее слов тупо отшучиваться или переводить разговор на другую тему, ей совершенно не интересную, и слышать, как она украдкой вздыхает, и стараться не видеть, как она смахивает слезу, слезу не сладкого счастья (как всего пять минут назад) - нет, безутешного горя.

А потом и вовсе замолкать, потому что дальше надо было произносить слова прощания, но сначала договариваться о дате следующего свидания, и все это было унизительно для нее.

Ибо получалось, что он был для нее своего рода подарком, но не тем, который дарят от души и на веки вечные, а тем, что вручают и снова отбирают. Типа переходящего приза…

И то время, когда он не мог думать ни о чем, кроме Яны, стало казаться сладким сном…

Да, так было. Но теперь, распрощавшись с нею, расставшись с любовницей, он мгновенно переключался на мысли об империи, о насущных государственных проблемах, о ближних и дальних планах, и эти мысли тоже унижали бы Яну, кабы она о них догадывалась… А может, и догадывалась - кто знает, о чем догадываются расстающиеся с возлюбленным женщины, которых ждет неизбежная дорога домой, под крыло к опостылевшему мужу…

С Ольгой все было по-другому.

Она была сестрой императора, и ее совершенно не огорчало и не обижало, когда он обрывал на полуслове разговор и отправлялся в рабочий кабинет, на встречу с очередным визитером.

С Яной ни в коем случае нельзя было говорить о предстоящей женитьбе. С Ольгой - можно и нужно.

И его императорское величество очень скоро рассказал сестре о том, насколько ему не нравятся вероятные невесты.

- Да уж, Миркин, - сказала Ольга. - Я тоже посмотрела на их изображения. Тебе не позавидуешь! А может, отказаться, пока не поздно?

- Теперь поздно, Оленька, - вздохнул Осетр. - Граф Остен-Сакен уже начал переговоры с Отто Тринадцатым. Пути назад у меня нет. Отказ от женитьбы нанесет королю такое оскорбление, что о возможном союзе в фрагербритцами и думать надо будет забыть. История не простит мне такого поступка.

- Бедные мы бедные! - Ольга тоже вздохнула. - Все дети как дети, а из нас с младых ногтей выращивают инструмент межгосударственной политики. Мы с Ладой и Ларисой сызмальства знали, что замуж придется выходить, за кого отец укажет.

На лицо ее набежала тень, и Осетр знал, что она означает - Ольга то и дело вспоминала о вине перед младшими сестрами за то, что она на свободе, а те томятся в плену у Вершителя Бедросо.

- Хороший ты человек, Оленька! - сказал Осетр, не удержавшись.

Она глянула на него непонимающе, но он не стал ничего объяснять. Перевел все в шутку:

- Вот на тебе бы я с превеликим удовольствием женился. Говорят, когда-то на Земле была такая страна - Древний Египет. Так там дети фараона женились друг на друге. Чтобы, значит, блюсти чистоту крови…

- Вот потому этот Египет и не дожил до наших дней. - Ольга фыркнула. - А у новобагдадских правителей нет в жилах и капли той фараоновой крови. - Ее лицо вдруг осветилось. - Слушай, Миркин, у меня идея… А давай я слетаю на Вайсбург, в гости к королю Отто! Посмотрю на этих принцесс вблизи и выберу ту, с которой тебе будет проще всего.

- Хочешь свахой стать? - Осетр не выдержал и расхохотался. - Ну и ну, сестренка!

Улыбнулась и Ольга:

- Думаешь, не справлюсь? Я ведь лицо заинтересованное, мне совсем ни к чему невестка с дурным характером. - Улыбка сделалась хитрой. - Будет козни строить. Оно мне надо?

Осетр почесал затылок.

В предложении сестры и в самом деле имелось рациональное зерно.

Она ведь как-никак женщина, ей другая дама вряд ли сумеет пыль в глаза пустить и сиськами привлечь, ее-то дворцовые няньки да мамки наверняка научили, как разбираться в себе подобных…

И вообще, не графу же Остен-Сакену подбирать невесту для своего императора. Да и самолюбию фрагербритского короля наверняка потрафит то, что по матримониальному делу к нему прибыл член императорской фамилии. При таком пособничестве переговоры пойдут быстрее…