Но к тому времени, когда я дописала письма, Сили уже сам себя выпустил. Приподнять пришнурованную сеть ему не удалось, но он влез по проволочной сетке и, цепляясь за поддерживающий столб, прогрыз дыру в сверхпрочном нейлоне. И проделал это очень расчетливо — каждая значимая нить была перекушена в нужном месте.
Раз он додумался до этого, сказала я, нам придется накрыть вольеру настоящей проволочной крышей. Но мы этого не сделали. Наутро Шеба вновь стала сама собой, а потому я заштопала сеть веревочкой, поскольку, по обыкновению, у меня свободной минуты не нашлось бы, и временно посадила их обоих туда, не сомневаясь, что через минуту-другую Сили прогрызет себе путь наружу, но он не стал затрудняться. И просто нежился на солнышке рядом с Шебой, иногда перекатываясь на бок, или вскакивал, стараясь прихлопнуть муху, словно ему никогда и в голову не приходило выбираться оттуда. И теперь если Шеба (как часто бывает) добровольно отправляется в вольеру — там нет ветра, и расположена вольера так, чтобы туда светило солнце, — Сили обычно шагает прямо за ней, как в былые дни поступил бы Соломон.
На них вместе было очень приятно смотреть, и вне всяких сомнений его общество приносило ей огромную пользу. Без него мы, вероятно, скоро потеряли бы и ее, а вместо этого две-три недели назад впервые за много лет Шеба весело забралась на сливу. Правда, пришлось принести лестницу, чтобы снять ее оттуда, но не из-за ее возраста. Просто была полночь, и, оставь мы ее там, Шеба несколько часов болтала бы с нами и поддразнивала.
Лазить она умеет лучше Сили, Разве Нет? (Еще бы! Она устроилась у самой макушки.) И Забраться за ней Трудно, верно? (Еще бы! Темной ночью и с фонариком.) И она заставила нас уделить ей много-много внимания, так? Вот что заявила Шеба, когда мы наконец сняли ее с дерева. А в прихожей на окне безутешно сидел Сили и выкрикивал, что Хочет Забраться на Дерево к Шебе.
Да уж, сказал Чарльз, когда мы несли ее в дом. Кто бы подумал, что она опять возьмется за такие проделки? Да она еще не один год проживет, это ясно. Так, кстати, как насчет отдыха? Надо позвонить Фрэнсисам и узнать, когда они смогут взять наших кошек. И он готов держать любое пари, что им не терпится познакомиться с Сили.
Аннабель предстояло отвести на соседнюю ферму, где она гостила, когда мы уезжали отдохнуть, с тех самых пор, как стала жить у нас… С того времени, когда она была такой маленькой, что они соорудили для нее загон, чтобы отделить от коров, а она протиснулась под жердью и обратила стадо в бегство… Или тот год, когда они поместили ее с телками… и тот год, когда они поместили ее с коровами. Предыдущий год был отмечен полным господством Аннабели — мы вернулись, и оказалось, что она верховодит быком.
«Позовите ее от ворот, — предупредила миссис Перси, когда мы пришли забрать Аннабель. — Уильям, он смирный, но всегда лучше поостеречься».
Уильям — еще одна личность. В начале этой весны он пасся со своими супругами на лугу у дороги, а фермер Перси для порядка запирал его на ночь в стойле (не то чтобы Уильям был опасен, но какой-нибудь дурень вдруг да выпустил бы его), а потому среди обычных местных зрелищ было и такое: каждый вечер в пять часов фермер Перси зовет его, помахивая турнепсом, а Уильям, который любил турнепс, как Сили — индюшатину, рысит через луг, полный предвкушения, выходит из калитки, пересекает дорогу и скрывается в коровнике на скотном дворе фермы.
Однако как-то в субботу фермер Перси отправился на футбольный матч и к пяти часам еще не вернулся… Уильям ждал, ждал, ждал… Через двадцать минут окрестности огласил рев быка, требующего свою порцию турнепса. У себя в Долине мы услышали этот рев и не могли понять, что за ним кроется. Потом Уильям, которому стало невмоготу ждать, проломил живую изгородь. Но, к счастью, оказался не на дороге, а в соседнем саду. Когда вскоре после этого фермер Перси вернулся, Уильям все еще фыркал в том саду и требовал свой турнепс, а владельцы бунгало бдительно за ним следили — нет, не опасаясь его ярости, но чтобы он не убежал.
Потому-то нас нисколько не удивило, когда мы подошли к воротам и увидели, что он кротко пасется на лугу, где царила Аннабель. Она не доставала ему и до плеча, но все равно она властвовала над ним, коровой и двумя телятами, точно Клеопатра над Египтом. И он проводил ее до самых ворот.
Что мы найдем, когда вернемся в этом году, было известно лишь одному Богу. На ферме появился новый колли, так что ей будет с кем играть, а миссис Перси всегда ее баловала. Не знали мы, и что Сили натворит в Холстоке, а о поездке туда думали без малейшей радости. Будет орать всю дорогу, сказал Чарльз, содрогаясь при одной мысли. Зато там ему понравится, можно не сомневаться… Помнишь, как Соломон и Шеба в первый раз туда приехали, сказал он, и они до того влюбились в ящик с землей, что пожелали спать в нем.
Да, я помнила. Я столько помнила! Нет, мы поступили правильно, что взяли Сили. Он был нужен Шебе. В доме снова все хорошо. И, дописывая эту книгу, я увидела то, что уже никогда не думала увидеть — Сили и Шеба сидели бок о бок на кухне, нежно скрестив хвосты. А если иногда я гляжу туда, где цветут нарциссы и говорю:
— Ах, Соломон… Соломон… Соломон… — Никто никогда меня не слышит. Я шепчу еле-еле.
