Чревоугодничество било фонтаном. Потом со стенаниями убрали со стола, но, несмотря на полные желудки, от бисквита со сливками на десерт никто и не думал отказываться. После этого пили привезенное Фином шампанское и обменивались подарками, а заодно и жаркими объятиями.
Веселье ненадолго приостановилось, когда к порогу пришли колядовать.
Брэнна то и дело поглядывала в окно, но никаких признаков Кэвона не улавливала.
Когда она улизнула на кухню, чтобы проверить обстановку с той стороны дома, за ней незаметно проследовал Фин.
– Если не хочешь, чтобы Кэвон объявился, перестань его выискивать.
– Я вышла за новой бутылкой шампанского.
– Ты так себя до нервного срыва доведешь. Он залег на дно, Брэнна. У меня свои методы разведки.
Фин сам достал бутылку и поставил на стойку.
– Я просто не хочу, чтобы он испортил нам вечер, – оправдывалась Брэнна.
– Он и не испортит. А у меня для тебя кое-что есть.
Он раскрыл перед ней ладонь – пустая, он сделал еще движение – и в руке оказалась небольшая коробка в золотой обертке с замысловатым серебряным бантиком.
– Мы же уже обменялись подарками!
– А это – еще один. Открой, а я пока займусь шампанским.
В очередной раз недоумевающая, Брэнна развернула и открыла подарок, а Фин в этот момент с глухим хлопком вынул пробку из бутылки.
В коробке оказался флакон. Она сразу определила, что он старинный. И необыкновенно красивый. Его стеклянные грани переливались и сверкали, и казалось, что он сияет у нее в руке. Когда-то, очень давно, подумалось ей, в нем была заключена магическая сила. Потом она провела пальцем по стеклянной пробке, выполненной в виде головы дракона.
– Потрясающе! Старинный флакон, очень красивый! До сих пор магическую энергию излучает.
– Представляешь, нашел его в захламленной антикварной лавке в Новом Орлеане, хотя происхождением он не оттуда. Прежде чем попасть на прилавок этого занятного магазинчика, он много раз переходил из рук в руки. Продавец понятия не имел, что это такое. А я сразу увидел – это вещь для тебя, и купил не раздумывая. Он у меня уже несколько лет – все гадал, как бы тебе его преподнести так, чтобы ты приняла.
Брэнна неотрывно смотрела на прекрасное подношение.
– Значит, считаешь меня черствой…
– Ничего подобного! Я тебя считаю сильной, а для нас обоих это все только усложняет. Но не мог же я оставить его в той лавке! Они там и сами не знали, что попало им в руки. А мне сразу стало ясно, что эта вещь должна принадлежать тебе.
– И ты знаешь, что всякий раз при виде этой вещи я буду невольно думать о тебе.
– Это еще одно преимущество. Как бы то ни было – это тебе.
– Буду держать его в своей комнате. И, как бы ни противилась, всякий раз при взгляде на него стану думать о тебе. – Она не рискнула целовать его в губы, легонько коснулась щеки, а потом на миг прижалась своей щекой, как когда-то давно делала очень часто, не испытывая никакой неловкости. – Спасибо тебе, Фин! Я думаю… Ой, он ведь с особой целью был заказан, смотри! С моей стороны даже еще светится, – прошептала она, продолжая разглядывать сосуд. – Думаю, этот стеклянный дракон, из которого сделана пробка, принадлежал ей. А флакон она потом заказала, чтобы… чтобы держать в нем слезы. Слезы ведьмы, бесценные и могущественные, пролитые в радости и в горе.
– А в этом какие были?
– Ну, точно сказать не могу, но думаю, что слезы радости – ведь у нас Рождество. Чудесный подарок, Фин! В нем должна храниться радость. – Брэнна бережно водрузила флакон на стойку. – Надо выпить шампанского, а потом будем петь, играть и танцевать. И больше я сегодня к окнам не подойду!
Поздно ночью она поставила подарок к себе на комод и, ложась спать, смотрела, как на его стенках золотыми отблесками играет огонь очага.
И думала о нем. И с мыслями о нем она сунула под подушку амулет, чтобы не видеть снов. Ее сердце и без снов сейчас было переполнено.
«Дела все равно надо делать», – подумала Брэнна, проводя весь день в мастерской в блаженном одиночестве. И Йоль, и Рождество принесли ей много радости и отдохновения. Общество близких друзей, кулинарные хлопоты, совместное музицирование. В Рождество она посетила Керри и не испытывала ни малейших угрызений, что перенеслась туда по волшебству. Повидалась с родителями, провела время с ними и другой родней. А оттого, что ее примеру последовали Коннор с Мирой, на душе у нее было еще теплее.
После того как она убедилась, что родители счастливы на этом новом этапе своей жизни, настроение у Брэнны улучшилось. А то, что они так беззаветно верили в нее и Коннора, лишний раз укрепило ее уверенность в себе.
Но теперь пора было возвращаться к делам повседневным. К работе, которая давала ей хлеб насущный. И к работе, которая выпала ей на долю, от которой зависит жизнь или смерть.
Она пополнила запасы самых ходовых лосьонов и кремов, изготовила новую партию симпатичных дорожных свечей, которые тоже шли нарасхват.
Потом доставила себе маленькую радость, поэкспериментировав с новыми ароматами, цветовой гаммой и текстурой. Сумела полностью сосредоточиться на запахах, на внешнем виде того или иного продукта, на том, какое настроение создает тот или иной запах, насколько тот или иной крем приятен на коже.
Открылась дверь. Брэнна подняла голову и обрадовалась, увидев на пороге Миру.
– Ты как раз вовремя. Снимай перчатки и попробуй вот этот крем. Новый.
– Какой сегодня противный день – и холод собачий, и ветер, и дождь! – Мира стянула с головы шапку, размотала шарф и закинула назад густую каштановую косу. – А у тебя тут тепло и пахнет божественно! После сырости и конского навоза – просто рай.
Она повесила куртку, подошла к подруге и протянула обе руки.
– Ой, как приятно! – Мира втерла крем в кожу, понюхала. – Очень нежный, прохладный, а пахнет… воздухом. Просто свежим воздухом, какой бывает на вершине горы. И мне нравится, что в баночке он такой холодненький. Бледный. Бледно-голубой. Как голубой лед.
– О! Вот и название! «Голубой лед» – так и назовем. Он предназначен для натруженных рук и ног. Я думала расфасовывать его в незамысловатые баночки, главное, чтобы были устойчивые. Такие, чтобы и мужчины не отказались держать у себя в ванной. Хочу выпустить целую линию. Скраб, гель для душа, кусковое и жидкое мыло. И опять-таки в такой упаковке, чтобы и женщинам нравилось, и мужчины чтобы не чувствовали для себя зазорным.
– Удивляюсь, как у тебя хватает сил и терпения продумывать все до мелочей.
– Каждому свое. Или продумывай до мелочей – или торчи целый день под ледяным дождем и по щиколотку в навозе. – Она пошла поставить чайник. – Год подходит к концу, и так и тянет придумать что-нибудь новенькое. Как раз вчера мама спросила, не могла бы я сделать что-то особенное для их маленького пансиона. Из того, что бесплатно предоставляется гостям. А потом чтобы запустить в продажу в полноразмерной упаковке. Вот новый год настанет – посмотрим, что я им смогу предложить.
