– Я без обиды, вы не первая в моей работе, которая меня увозит на оценку антиквариата под предлогом интереса.
Мужчина ушел.
Я села на диван, еще раз посмотрела на стул и рассмеялась:
– Это ж надо! Восемнадцатый век!
Я позвонила Маграру:
– Маграр, спасибо, родной мой, за стулья восемнадцатого века!
– Мариона, ты откуда узнала, что они из восемнадцатого века?
– Оценщик сказал из антикварного магазина мебели.
– Ты бедствуешь, моя радость? Я подарил, а ты продаешь? Ну, ты даешь!
– Так получилось, а они, что на самом деле из гарнитура восемнадцатого века?
– А ты вспомни, где я работаю! Я теперь работаю на частной мебельной фабрике. Мы изготавливаем мебель на заказ малыми партиями. Как-то нас попросили сделать гарнитур из восемнадцати стульев, типа стульев восемнадцатого века, я ездил по музеям, нашел один стул в музеи, натуральный. Одним словом мы по этому стулу выполнили заказ, а заказчик оплатил двенадцать стульев, шесть стульев я купил по цене с большой скидкой, тебе подарил.
– Вот теперь спасибо, а ты знаешь, что я могу один стул продать, как антиквариат восемнадцатого века?
– А пять стульев не тянут на продажу?
– Это целая история, ты лучше скажи, где находиться музей, в котором ты стул срисовал?
– Я соскучился, приеду и все расскажу.
– Резонно, приезжай, хоть сейчас, – сказала я, и положила трубку телефона.
Глава 24
Я спрятала стул, прошедший испытания на стенде. Пять стульев я распределила по квартире так, чтобы их число не сразу определялось. Посмотрела на себя в зеркало и решила, что красивее быть, не обязательно и побрела на кухню готовить ужин для любимого мужчины. Дети у них пока не появились. Маграр хотел детей, бредил продолжением своего рода. Я упреки на эту тему не выносила. Я привыкла к дарам Маграра. Они меня устраивали.
Он был гибким мужчиной, легким на подъем. Вес на его теле так равномерно распределялся, что он казался просто прекрасным, что мне весьма импонировало.
Маграр знал и чувствовал дерево в любом его проявлении, но что касалось техники, тут у него был полный провал. Машину водить он умел, но без особой легкости, хотя имел права на вождение. Вообще он весь, был отголоском прошлых веков. Я шла в ногу со временем, работала менеджером на фирме, принадлежащей двум странам; была стройна, и в меру красива. Мужчинами на своей фирме я не увлекалась, они все были женаты, да и я была замужем, за Маграром, когда меня на очередную работу брали.
В духовку я поставила рыбу, залитую майонезом. Маграр любил картофельное пюре, со сливочным маслом и молоком, этим я и занялась… Он привез сетку картошки, сетку свеклы и все остальные овощи. Я открыла дверь своему снабженцу, и пошла на кухню. Он сам знал, что ему делать со своими овощами. В нем не было эксцентричности, но была основательность, в нем не было любовной суеты, но любил он душевно. Меня устраивала так домовая любовь, без особых требований.
– Мариона, я смотрю все стулья на месте.
– Маграр, а куда им деваться, все здесь, – сказала я, снимая передник, оставаясь в платье, облегающем фигуру.
– Как ты хороша в платье! А то все ходят в брюках, словно они и не женщины!
– Так я тоже хожу в брюках, это я для тебя платье надела.
– А хоть бы и так, все одно приятно, глаз мой мужской радует. Хочешь знать, где я стул срисовал? Мы можем туда вдвоем съездить, если довезешь на машине. Это старая усадьба, музей писателя.
– Ой, Маграр, то-то мне на этом стуле хорошо думается!
– Угодил, стало быть, и то славно.
– Привет!
– Я соскучился.
– Быть не может.
– Это правда.
– Маграр, ты променял меня на пластиковые окна! Кто из женщин дает тебе больше денег, с тем ты и живешь, даже если это собственная мать! Она поставила в квартире окна, и ты послал меня к черту! – Воскликнула я в сердцах. – Что молчишь? Купил пластиковую куклу в магазине? Не будешь ведь ты жить со своей мамой за окна?
Сволочь! – подумала я, и пошла дальше, у меня не было денег на покупку этого платного Маграра. Сейчас его купила собственная мать. Я представила, как он в магазине, купил куклу.
И пропела мысленно: 'Секс топ, секс топ, тара-тара-тара, секс топ, секс топ, тара-тара-тара'…
Маграр после распада семьи, а точнее после своего ухода от меня перешел жить к матери. Квартиры наши располагались на одной лестничной площадке, разумеется, появление Еврора Сергеевича в моей квартире они заметили. Но Анна Александровна, ради сохранения своей внешности, мускулом на своем лице не дрогнула. Да и Маграр при встрече спокойно пожимал огромную руку Еврора Сергеевича, приемника бывшей жены.
А Еврор Сергеевич неожиданно предложил:
– Мариона, я купил для тебя антикварный салон у Анны Александровны, будь его директором! Я нашел золото отца, и купил тебе магазин.
Я согласилась быть директором и взяла к себе на работу продавцом Шурика Селедкина, зная, что его отец – столяр краснодеревщик…
A-у, люди! – хотелось крикнуть мне, сидя в большой и пустой квартире. Когда женщина дома одна ей прислуга не нужна, она влачит полу амебное состояние. Я занималась тем, сем, потом мне это здорово надоело, я позвонила Ирмина, хотела ее в гости пригласить, но та, сославшись на внезапную температуру, прийти отказалась. Одним словом – никого дома, надо же было мне придумать себе такой ленивый выходной день!
Я – директор антикварного магазина, таким образом, отдыхала от людей и суеты. Я достала обруч, и стала крутить его вокруг своей талии в семьдесят сантиметров. У меня замечательные ногти. Великолепная грива толстых волос украшает мою голову, которые я мыла всегда раз в неделю, и они прекрасно лежали в прическе, и жирными не становились. Бог меня не обидел. Иногда я считала себя излишне худощавой. И вот такая женщина, с огромными серыми глазами и миловидным лицом, сидела дома по собственной инициативе и страдала от безделья, ею же созданного! Анну Александровну вполне устраивало возращение сына из соседней квартиры, с ним она становилась более обеспеченной. Его деньги шли в общий карман семьи из двух человек, деньги мне он не давал.
Я почувствовала нехватку денег с тех пор, как от меня ушел Маграр, но просить деньги у него я не могла; вот и пошла на аферу со стулом, а стул и впрямь оказался родом из восемнадцатого века, можно сказать почтенной копией стула знаменитого писателя! Вот тебе и легенда, – подумала я, – и придумывать ничего не надо, это на самом деле копия стула великого писателя восемнадцатого века!
Надо только каким-то коленом к этому писателю примазаться, как масло на хлеб. Я обошла домашнюю библиотеку, обнаружила одну книгу великого писателя, прочитала биографию. Все складывалось лучшим образом, мы с писателем жили почти рядом по меркам огромной страны. Так, что там бабка о своей бабке могла сказать? Это надо было придумать. Я окунулась в книгу писателя, бывшего владельца настоящего антикварного стула.
