По крайней мере, здесь был бензин. Однако, когда владелец заправки увидел, что я хочу наполнить две бочки, он попросил сначала показать ему деньги. Лкетинга опустил шланг в бочку, а я отошла на несколько метров, чтобы после всей нервотрепки выкурить сигарету. Вдруг он закричал, и я в ужасе увидела, что бензин фонтаном бьет из шланга и заливает все вокруг. В два прыжка я очутилась у машины, подняла брошенный на землю шланг и отключила его. Задвижка заела, и бензин продолжал течь после того, как бочка наполнилась. Несколько литров разлилось по площадке, несколько угодило в автомобиль. Заметив, как плохо Лкетинге, я усилием воли подавила в себе гнев. Том и его жена стояли в стороне и сгорали от стыда. Наполнить вторую бочку нам не позволили, сказав, чтобы мы заплатили и убирались прочь. Мне очень хотелось оказаться дома, в нашей маньятте, без машины. С самого начала от нее были одни неприятности.
В деревне мы молча выпили чаю и тронулись в путь. В машине жутко воняло бензином, и вскоре девочку вырвало. Садиться в автомобиль она больше не хотела и сказала, что пойдет домой пешком. Том пришел в ярость и пригрозил, что в Маралале вернет ее родителям и возьмет себе другую жену. Наверное, это был большой позор, потому что она сразу села в машину. После происшествия на бензоколонке Лкетинга не произнес ни слова. Мне было жаль его, я старалась его утешить. Когда мы приехали в Маралал, было уже темно.
Том и его жена поспешно с нами распрощались, и мы вернулись в отель. Я была такая липкая от пыли и грязи, что, несмотря на ночную прохладу, решила помыться под слабой струей душа. Лкетинга тоже пошел мыться. Потом мы проглотили в номере большую порцию мяса, запивая его пивом. На этот раз даже мне мясо показалось восхитительным. После этого я почувствовала себя гораздо лучше, и мы провели чудесную ночь любви, в течение которой я впервые испытала с ним оргазм. Поскольку это проходило не то чтобы бесшумно, он испуганно зажал мне рот и спросил: «Коринна, в чем проблема?» Переведя дух, я объяснила, что испытала оргазм. Он этого не понял, недоверчиво рассмеялся и пришел к выводу, что такое бывает только у белых. Уставшая и счастливая, я наконец заснула.
Рано утром мы купили рис, картофель, овощи, фрукты и даже ананас. Будто в насмешку над нами, в Маралале появился бензин, и мы наполнили вторую бочку. Загрузив машину и подсадив двоих мужчин самбуру, мы поехали домой.
Лкетинга хотел поехать по короткой дороге через лес. Я сомневалась, но в его присутствии мои сомнения быстро развеялись. Все шло гладко, пока мы не доехали до крутого склона. Из-за полных бочек машина раскачивалась еще сильнее, и я попросила наших спутников вытащить из машины все покупки и выйти самим, потому что боялась, что мы перевернемся. Пока я преодолевала сложнейшие двести метров, все напряженно молчали. У нас это получилось, и машина снова наполнилась беззаботной болтовней. Когда мы доехали до скал, всем пришлось выйти. Лкетинга ловко подталкивал меня, помогая взобраться на крупные камни. Когда мы справились и с этим, я почувствовала облегчение и гордость. До Барсалоя мы доехали без проблем.
Повседневная жизнь
Следующие несколько дней были сплошным удовольствием. Мы не испытывали недостатка ни в продуктах, ни в бензине. Каждый день мы ездили в гости к родным или за дровами. Время от времени мы спускались на машине к реке, чтобы помыться и привезти для половины Барсалоя канистры с водой. Иногда их количество достигало двадцати штук. Эти небольшие вылазки поглощали много бензина. Я стала высказывать свое недовольство, но каждый раз это вызывало самые бурные протесты.
Как-то раз один моран сообщил нам, что утром отелилась его корова. Мы не могли оставить это событие без внимания и поехали в Ситеди. Этой дорогой почти не пользовались, и мне приходилось все время быть начеку, чтобы не съехать в колючий кустарник. Прибыв в деревню, мы навестили сводного брата Лкетинги. По вечерам коров пригоняли в деревню, и вся тропинка была устлана лепешками навоза, которые притягивали тысячи мух. Брат Лкетинги показал нам новорожденного теленка. При виде теленка и коровы Лкетинга просиял. Я ожесточенно отбивалась от мух, мои пластиковые сандалии утопали в навозе. Разница между этим краалем и нашим, без коров, была огромна. Нет, здесь я надолго не останусь, подумала я.
Нас пригласили на чай, и Лкетинга повел меня в хижину своего сводного брата и его молодой жены, которая две недели назад родила ребенка. Мне показалось, что она обрадовалась нашему приходу. Завязалась оживленная беседа, и только я, как обычно, ничего не понимала. Тучи мух сводили меня с ума. Чтобы их не проглотить, я накрывала чашку ладонью. Голый ребенок висел в канге, привязанный к матери. Заметив, что малыш делает свои дела, я указала на кангу. Рассмеявшись, женщина вынула ребенка и, поплевав ему на попу, вытерла ее. Кангу и юбку встряхнули и протерли песком. При мысли о том, что такое «мытье» повторяется несколько раз в день, меня чуть не вырвало. Я заговорила об этом с Лкетингой, но он сказал, что это нормально. То, что не оттерлось песком, доедят мухи.
Когда я сказала Лкетинге, что хочу домой, он ответил: «Это невозможно, сегодня мы переночуем здесь!» Он хотел остаться рядом с коровой, а его брат собирался зарезать для нас козу, потому что его жене после родов тоже было необходимо мясо. Узнав, что придется здесь заночевать, я пришла в ужас. Я не могла нарушить правила гостеприимства и чувствовала себя совершенно потерянной.
Лкетинга все время проводил с воинами, а я молча сидела с тремя женщинами в темной хижине. Очевидно, они говорили обо мне и как-то странно хихикали. Одна погладила мою белую кожу, другая потрогала волосы. Мои длинные светлые волосы приводили их в замешательство. Их головы были гладко выбриты, зато они носили яркие украшения на лбу и длинные серьги.
Женщина покормила ребенка и передала его мне. Я взяла его, но все время боялась, как бы он меня не испачкал. Я понимала, что пеленок здесь нет, но не могла к этому привыкнуть. Подержав малыша некоторое время, я с облегчением вернула его матери.
Вскоре в хижину заглянул Лкетинга. Я спросила, где он так долго был. Смеясь, он ответил, что пьет с воинами молоко. После этого они убьют козу и принесут нам вкусные кусочки. Есть он будет в лесу. Я хотела пойти с ним, но это было невозможно. Крааль был огромный, в нем проживало слишком много женщин и воинов. Мы остались в хижине и стали ждать, пока нам принесут наше мясо.
Через два часа стемнело, и хозяйка стала готовить мясо. В хижине сидели три женщины и четверо детей, и мы разделили между собой половину козы. Другую половину съел Лкетинга со своим сводным братом. Наевшись досыта, я вылезла из хижины и присоединилась к моему масаи и другим воинам, которые сидели на корточках в стороне возле коров. Я спросила у Лкетинги, когда он пойдет спать. Он рассмеялся: «О нет, Коринна, я не могу спать в этом доме вместе с женщинами, я спать здесь, с друзьями и коровами». Мне не оставалось ничего другого, кроме как вернуться в хижину к женщинам. Это была первая ночь без Лкетинги, и мне очень не хватало его тепла. У моего изголовья были привязаны три новорожденных козленка, которые постоянно блеяли. В ту ночь я так и не заснула.
