Тучи сгустились, порыв ветра спутал седые волосы кардинала, раздались первые раскаты грома. Стайка дельфинов быстро уплыла подальше от берега, спасаясь от начинающейся бури. Волны становились все круче и темнее. Над развалинами Форума кометой пронеслась молния и врезалась в землю у самого подножия Везувия. Становилось прохладно. Кардинал покинул балкон и, пройдя по беломраморной галерее над самым ущельем, в узкой расщелине которого бушевало море, вернулся в свои покои.
В комнатах стало совсем темно, ветер рвал шелковые занавеси на окнах. Священник зажег три свечи в большом позолоченном канделябре на мраморной подставке, стоящем на его рабочем столе, и подошел к картине, висевшей на стене напротив. Это был портрет полуобнаженной женщины дивной красоты. Его написал когда-то в Риме великий итальянец Сандро Боттичелли, и сколько бы ни минуло лет, имя Джованны Борджа, герцогини Романьи и Валентине, позировавшей мастеру, останется в памяти людей навеки, как творения античности или бессмертное сказание о Христе.
Еще двадцать с лишним лет назад, незадолго до смерти Боттичелли, Джулио выкупил у художника портрет Джованны, и все эти годы герцогиня Валентине, трагически погибшая во цвете лет от руки наемного убийцы, постоянно присутствовала в его жизни.
Картина называлась «Vixen-Venus» — «Венера-Лисица». Чувственная, дерзкая, грешная Венера — такой он и знал Джованну в жизни. Такой ее знал и боготворил Боттичелли, писавший с нее самые знаменитые свои женские лики. На многих его картинах запечатлены дивные волосы цвета спелых римских каштанов или увядших осенью листьев, дерзкие зеленые глаза и неподражаемые очертания фигуры, которой она гордилась и намеренно выставляла напоказ.
Только ради того, чтобы позировать Боттичелли, Джованне стоило родиться на свет. Однако прекраснейшая из женщин Италии родилась в семье знаменитой не столько красотой своих женщин и покровительством искусствам, сколько кровавой борьбой за власть над Италией, и в лице Ватикана, — над всем миром. Она была единственной дочерью легендарного герцога Чезаре де Борджа, полководца и знаменосца католической церкви, и наваррской принцессы Шарлотты де Альбре, внучкой папы Александра VI, второго и наиболее знаменитого римского первосвященника из рода Борджа.
Именно папе Александру VI, герцогу Родриго де Борджа, выходцу из старинной Арагонской королевской династии, правившей в Валенсии, тогда еще кардиналу Сан-Николло, осиротевшие в детстве и разоренные алчными родственниками братья де Монте-россо были обязаны в жизни всем. Будучи проездом в Милане и проводя службу в Миланском Соборе, молодой кардинал Сан-Николло обратил внимание на бедно одетых мальчиков, певших в хоре во время богослужения. Лица этих подростков, в отличие от прочих, выдавали их благородное происхождение и очевидную смышленость. Он подозвал к себе Джулио и, расспросив его, откуда он родом и кто его родители, предложил поехать с ним, чтобы учиться богословию, пению, языкам…
Величие кардинала и его обаяние, о котором еще при жизни Родриго слагались легенды, ослепили мальчиков. Они готовы были идти хоть на край света за этим властным, сильным и красивым человеком. И не ошиблись. Джулио еще не исполнилось и тридцати лет, когда за верную службу папа Александр VI пожаловал его кардинальской мантией. В более молодом возрасте кардиналом становился только он сам — в двадцать пять лет.
Брат Джулио Паоло стал воином церкви и верным спутником среднего сына Родриго де Борджа, Чезаре, пройдя с ним путь от славы и власти над всей Италией до позора поражения, проклятия и забвения. Родриго де Борджа в течение многих лет состоял в негласном браке с красавицей Ваноцци, Джованной де Катанеи, mulier soluta, как ее называли в Ватикане, и она родила ему троих детей: сыновей Джованни, Чезаре и дочь Лукрецию.
Свою дочурку Чезаре назвал в честь матери Джованной. От тихой Шарлотты де Альбре Джованна унаследовала разве что французское изящество манер, во всем остальном она была Борджа до мозга костей, родилась Борджа и умерла как герцогиня де Борджа — вряд ли еще какая женщина какого-то другого рода могла удостоиться столь яркой судьбы и столь беспощадной смерти.
Ее отец и дед не знали удержу в своих честолюбивых желаниях и не останавливались ни перед чем ради их осуществления: ни яд, ни кинжал, ни подлог, ни предательство — ничто не могло сдержать де Борджа на пути к цели.
А цели их были велики, как заоблачные вершины Аппеннинских скал — объединить Италиию под властью Борджа, выжечь огнем и мечом всех, кто мешал — герцогов флорентийских Медичи, герцогов миланских Сфорца, туда же неаполитанцев. Затем — захват через Наваррское королевство французского престола…
Герцоги Романьи и Валентине страстно желали властвовать над Европой. Власть и золото — вот боги Борджа. Но папа Александр VI умер, так и не увидев осуществления своих планов, Чезаре де Борджа пал жертвой предательства, унеся с собой в могилу своего главного врага, герцога Джулиано Медичи. Когда в роду Борджа и Медичи уже не осталось равных своим предкам по духу и одаренности божьей мужчин, в схватку за власть над Италией и Шранцией вступила юная королева Франции Екатерина Медичи, дочь погибшего Джулиано, и принцесса Наварры Джованна де Борджа, герцогиня Романьи и Валентине.
От своего отца и деда Джованна унаследовала горячую кровь и холодный, острый ум, недюжинную смелость и дерзость, от которой захватывало дух; как и они, она легко привлекала внимание и завоевывала. Ей передалась по наследству неистовая сила духа Борджа и их невероятная способность разбивать сердца особ противоположного пола, кем бы они ни были. В «сражениях» любви Борджа не знали поражений: каждый, на ком они останавливали взгляд, по справедливому наблюдению Макиавелли, тут же ощущал любовное волнение в крови, и никому не удалось устоять перед их царственным обаянием.
«Они притягивали к себе людей, как магнит — кусочки железа». Ведь порок часто намного привлекательнее добродетели.
Джованна умело пользовалась своим даром. Едва увидев ее в Лувре, король Франции Генрих Второй воспылал к ней страстью, и только отравленный кинжал наемного флорентийского убийцы воспрепятствовал Джованне возлечь на королевскую постель, вытолкнув оттуда Екатерину.
Дочь герцога Медичи смотрела сквозь пальцы на многие увлечения своего супруга, зная, что положение ее незыблемо. Но Борджа она испугалась. Она знала, что Борджа ни в грош не ставят любовь. Она знала, чего они хотят, и как они умеют добиваться желаемого. С молоком матери впитала Екатерина ненависть к надменным римским герцогам и не могла даже допустить мысли, что ее место займет внучка продажной Ваноцци и дочь человека, лишившего жизни ее отца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
