Вторую мировую холодную войну имеет шанс выиграть тот, кто предложит миру новую миссию, кто станет духовным лидером, кого будут искренне любить, а не тот, у кого больше оружия или нефти. Поэтому и наша ставка на прагматизм не сыграет, Россию, конечно, уже не боятся, но никто не любит тех, от кого зависит.
Нам надо ставить свое лидерство в мире на духовную основу. Нужно выступать с международными проектами, инициативами, привлекать на свою сторону будущую мировую интеллектуальную элиту, выращивать ее у себя, следить за новыми тенденциями в мировой культуре, так как культурная геополитика и экспансия – самая лучшая экспансия.
Потому холодная война и названа холодной, что в ней выигрывает тот, кто ставит на пропаганду. Пропаганда немодных во всем мире «либеральных ценностей», может заманить в свои сети только отсталых провинциальных лохов типа Ющенко и Саакашвили. Поэтому США проиграли, не успев даже объявить свою войну. Выиграем ли мы – еще не решено. Но предпосылки есть. Надо лишь предпринять интеллектуальные и пропагандистские усилия. Надо давать что-то нужное и важное всем, а не думать, как что-то урвать себе (именно поэтому я против национализма). Только тогда ты станешь мировым лидером.
Государство и коррупция
Постоянно приходится слышать сетования на то, что наше государство насквозь коррумпировано, невозможно нормально жить и процветать достойным людям. Вот если поставить государство под контроль народа, тогда… все были бы в шоколаде.
Идея постановки государства под контроль народа вредная да и невозможная. С одной стороны, это просто невозможно. Кто будет контролировать контролеров, которые контролируют государство? Кто станет контролировать контролеров, которые контролируют контролеров, которые контролируют государство? Этот путь тупиковый, дурная бесконечность. Вот если государство не опасается возмущений со стороны народа, оно перестает его бояться, перестает давить оппозицию, и в народе начинается нормальная здоровая свободная жизнь.
Как ни парадоксально, свобода есть там, где государство не боится народа. А идеи про то, что «чем меньше государства, тем меньше коррупции» – дешевый популизм.
Из демократической прессы известно: если не все, то многие в государстве – воры. Только к чему призывают защитники демократии? К 1937 году? Чтобы сажали сразу всех? Нет. Когда сажают по одному и по отдельности, как сейчас, тоже, оказывается, плохо. Получается, что на самом деле тайное их подспудное желание – чтобы никто никого никогда не сажал, особенно за коррупцию. И это не случайно.
Для идеологии наших либералов коррупция есть явление в принципе органичное и нормальное. И дело не в том, что нынешние олигархи получили свои состояния только благодаря беспрецедентной коррупции 1990-х. Давайте задумаемся: почему, когда мы приходим на рынок и отдаем дяденьке в кепке деньги, а он нам – килограмм апельсинов, это не просто приемлемо, но «так и должно быть». Ведь рынок (особенно саморегулируемый) видится нашими либералами образцом для всего и вся. В то же время, когда мы приходим к чиновнику и даем ему деньги, чтобы получить подряд на строительство в деловой части города, и он его дает, это не просто ненормально, это преступление! Двойные стандарты какие-то.
Стандарты действительно двойные. Дело в том, что рынок и пресловутое гражданское общество – это сфера, где люди преследуют свои частные, корыстные интересы, сталкиваются, конкурируют, договариваются к обоюдной пользе. Государство – другое дело, оно по определению есть нечто общее, и любой чиновник тут руководствоваться должен не частным интересом, а интересами общества. Поэтому когда дядя в кепке ходит на рынок торговать, про него говорят «он работает» или «занимается бизнесом», а про чиновника говорят, что он «ходит на службу».
Если место и товар на рынке принадлежат торговцу, то чиновнику его кресло не принадлежит. Наоборот, он «принадлежит должности» и выполняет то, что должность от него требует.
Конечно, найдутся возражающие, мол, это в теории, а на деле все чиновники преследуют частный интерес на всех должностях. Если это и так, все происходит в соответствии с законами определенного экономического уклада. Вы же хотели рыночную экономику? Вот она!
Кто говорит, что в России задавлено все частное, что у нас одно сплошное государство? Да у России единственная проблема в том, что у нас один сплошной рынок, одно сплошное гражданское общество, один сплошной частный интерес от лавочника до министра! Если и есть у нас проблема, так только в том, что у нас слабое государство, нехватка людей служащих, работающих на общий интерес!
Да и откуда у нас возьмутся люди, которые трудятся на общее благо, если им с рождения вдалбливают: «общего блага вообще не бывает», «рынок – это модель» всего в жизни, «экономика – базис общества».
Если человек видит, что первый сюжет во всех новостях – про экономику, если он живет в обществе, где чиновника не уважают, а наоборот презирают, если слово «государство» – ругательное, и оно означает какого-то непонятно зачем нужного паразита.
Человек, выросший в такой среде, (а эта среда искусственно у нас культивировалась многие годы, в том числе при позднем социализме, чему немало способствовали марксистские догмы о первичности экономики), даже если попадает на государственную службу, ведет себя как на рынке и очень будет возмущен, если ему устроят омоновские «маски-шоу».
Больная антигосударственная идеология позднего советского периода и отмороженных 1990-х должна быть квалифицирована как бред больного общества, а не как «либеральная теория» и «демократические ценности». В противовес надо четко заявить:
1. Экономика не первична. Самая «чистая» экономика по определению грязнее самой «грязной» политики. Собственно политику делает «грязной» наличие в ней хотя бы малой примеси экономики.
2. Место рынка – на окраине, а не в центре, хоть в отдельном городе, хоть в сознании всего народа.
3. Общее благо есть. Общее благо не сводится к благу отдельных частников и не выводится из него. Как сумма частей не дает целого, так и совокупность частных интересов порой действует против себя же, вопреки общему и, в конечном итоге, вопреки каждому частному. И призвано это общее благо отстаивать государство.
О государстве в нашем обществе самые дикие представления. Его рассматривают то как «набор чиновников», то как «машину насилия». Но государство вообще не имеет в себе ничего материального. Государство – это идея!
Что заставляет миллионы людей выполнять указы одного человека, который ничем не лучше их? Что заставляет с почтением относиться к государственным символам, соблюдать законы? Только то, что у миллионов людей в головах одна и та же идея, их действия синхронизированы, упорядочены, предсказуемы в соответствии с законами, указами, символами. Не я часть государства, а государство – часть меня, причем одна из самых важных.
Государство тем более эффективно, чем лучше отложились идеальные его образы в головах миллионов людей, чем меньше там разногласий, недопонимания и проч. Поэтому и укрепление государства – идеальная просветительская работа. Чем выше авторитет государства, тем оно больше подтверждает авторитет. Это как самосбывающийся прогноз, положительная обратная связь.
Если государство считать хорошим, оно и будет хорошим. И наоборот: если считать его плохим, оно и будет плохим. Кто-то из китайцев даже говорил: «Надо печалится о государстве в мыслях, но никогда нельзя печалиться о нем вслух».
Более того, вот еще один «секрет»: даже самое плохое государство лучше, чем его отсутствие. Это вам подтвердят крупные бизнесмены, уже столкнувшиеся с тем, что их права и капиталы никем не гарантируются. Их инвестиции и состояния основаны на песке, если они построены с нарушением закона и государство не хочет или не может их защищать, хоть внутри – от собственного народа, хоть во вне – от субъектов рынка или других государств с их законами.
Авторитетный экономист Эрнандо де Сото показал, что значит сильное государство для развития рынка.
Он сравнил, чем отличается деятельность бизнесмена Смита в США от деятельности бизнесмена Педро в Аргентине.
Начинается все одинаково: и у того ранчо, и у другого. Но в США это ранчо оформлено, зарегистрировано и внесено в кадастры, реестры и государственные базы данных, а в Аргентине все по-простому без бумаг и бюрократии.
Дальше у бизнесменов возникает спор с соседями, и в США есть суд, а у суда есть полиция, которая заставит всех участников выполнить решения суда. В Аргентине же суда нет, есть банды и авторитеты, и война может длиться долго с переменным успехом.
В США Смит может пойти в банк и взять кредит под залог земли, в Аргентине Педро не может так сделать, у него нет бумаг. В США Смит имеет право зарегистрировать предприятие, выпустить акции на рынок и стать миллионером, а Педро акции выпустить не может и так и будет сидеть со своими коровами.
