— Михалыч, ты чего? Док, и ты здесь? — знакомым голосом поинтересовался задержанный. Поскольку он стоял спиной к огню, лица его видно не было.
— Кешка?! — хором изумились мы с Семеном.
— Ну да, — пожал плечами мой водитель. — А вы-то здесь откуда?
Семен смущенно кашлянул, но пистолет не убрал:
— Давай-ка сначала вы объясните нам, что тут делаете в это время!
Мария Глебовна из мертвенно-бледной мгновенно стала пунцовой. Кешкино лицо по-прежнему пряталось в тени, но, судя по тому, как он потупился, можно было догадаться о его окраске.
— Михалыч, ты, конечно, извини, но тебе-то какое дело? — тихо поинтересовался он.
— Я тебе потом объясню, какое мне дело. Поверь, есть причины спрашивать, — ледяным тоном заявил лейтенант.
— Ты бы хоть пушку-то убрал.
— Иннокентий, хватит болтать не по существу. Отвечай на вопрос! — прикрикнул на него участковый.
Ответить Кешка не успел. Мария Глебовна решительно подошла к нему сзади, обняла за плечи и громко, вызывающе заявила:
— Сами-то не поняли? Любовь у нас!
— Ага. Любовь, — тихо подтвердил Кешка.
Семен крякнул и опустил пистолет. Я устало опустился на холодный камень. Вот уж воистину — самые сложные вопросы имеют самые простые ответы!
— Михалыч, ты это… ты только никому не треплись, ладно? Док, и ты тоже. Я вас очень прошу! — голос у Кешки был потерянный.
— Мы просим! — поправила его акушерка. — Сами понимаете, деревня у нас маленькая, чуть что — слухи побегут, не остановишь. А нам этого не надо.
— Да не бойтесь вы. Ничего и никому мы не расскажем! — смущенно пообещал лейтенант, засовывая пистолет в кобуру. — Верно, Палыч?
— Конечно! — подтвердил я и неожиданно для самого себя ляпнул: — А лопата вам зачем?
— Чего? — оторопело переспросил Семен.
Я молча показал рукой на вход в пещеру. Там, аккуратно прислоненная к каменному «косяку», стояла лопата. Обыкновенная, штыковая. Совершенно обычная вещь на любом огороде — и вовсе неуместная здесь, на пустынном островке посреди большого озера.
Любовники-отшельники в замешательстве переглянулись.
— И в самом деле! Зачем вам лопата? — заинтересовался лейтенант.
Первой пришла в себя Мария Глебовна.
— Кешик клад ищет. А я ему помогаю, — как-то буднично сообщила она.
Я заерзал на своем камне. Вечер удался на все сто! Ловили маньяка-убийцу со сверхъестественными способностями, а поймали влюбленную парочку кладоискателей.
— Кла-ад?! — протянул Семен. — А он здесь есть?
— Должен быть! Мне дед еще рассказывал, когда живой был. И карту рисовал! — уверенно заявил Кешка.
— А кто у нас дед? — вяло поинтересовался я.
— А дед у меня героический был. Он в этих местах в гражданскую воевал. Атамана Тутова по степям гонял. Клад-то как раз его. Тутовский.
— И что, атаман здесь его и зарыл? На острове? — недоверчиво спросил лейтенант.
— Семен, ты чего, с елки упал?! Какой остров? — возмутился Кешка. — Тогда еще озера и в помине не было! А острова — это холмы бывшие. Вот на этом-то холме, в пещере, Тутов клад и зарыл, когда его красные прижали.
— Да, как-то я про озеро забыл… — смутился участковый.
— И как успехи? Нашел что-нибудь? — спросил я кладоискателя.
Тот понурился:
— Не успел…
— То есть?
— Да вот, облом вышел: неделю целую копал, ямища получилась — будь здоров! А сегодня приплыл, в пещеру захожу: а в яме — вода до краев. Затопило! — скорбно поведал нам Кешка.
— А откуда вода-то?
— Как это — «откуда»? Из озера, само собой. Видно, я под самый берег подкопался, вот и прорвало.
Лейтенант решительно направился ко входу в пещеру:
— Ладно, авантюрист, показывай, чего нарыл. Раз уж мы тут. Да и поплывем обратно, пожалуй.
— Да чего там показывать! — скорбно махнул рукой Кеша. — Залило все.
Однако взял лопату, включил фонарь и первым вошел в темноту.
— Палыч, ты идешь? — Семен выжидательно посмотрел на меня.
Я колебался. С детства я почему-то недолюбливал всякого рода дырки в земле, начиная от погребов и подвалов и заканчивая пещерами. Причем, что характерно, никакой почвы для этой нелюбви не было. Просто не любил, и все.
А кроме того, меня сильно смущал огромный валун, нависший над самым входом в пещеру. По всем законам физики он давно должен был упасть. И, если не упал до сих пор, то вероятность того, что он грохнется в любой последующий момент времени, повышалась на глазах.
— Семен, а может — ну его, этот клад?! Наверх погляди!
Лейтенант задрал голову, едва не потеряв фуражку:
— Ну?
— Что «ну»? Камень видишь?
— Вижу.
— Он же на честном слове держится! Мы сейчас войдем, а он грохнется, не дай бог! И получится славная такая братская могилка…
— Типун тебе на язык! Палыч, если эта махина до сих пор не свалилась, то и сейчас не свалится. Не дрейфь! Хотя, если не хочешь идти, погоди здесь. Я быстро.
Я помялся еще с полминуты и шагнул вперед:
— Ладно, уговорил. Пошли, посмотрим, чего там Кеша накопал.
Легок на помине! Из черной утробы пещеры донесся приглушенный крик:
— Ну, где вы там?
— Идем, идем! — отозвался лейтенант и нырнул под низкий свод.
Я вздохнул и полез следом.
Пещера оказалась совсем небольшой. Через несколько метров от входа узкий туннельчик вдруг расширялся и превращался в маленький подземный зал почти правильной сферической формы. Пола в пещерке не было. Вернее — почти не было, вместо него в пещере стояла вода. Темная, почти черная поверхность ее была абсолютно спокойной и выглядела чрезвычайно плотной. Казалось, по ней можно идти.
И лишь у самого входа в туннель оставалась небольшая полоска суши. На ней, собственно, мы и стояли.
— Сколько живу здесь, а не знал, что на островах пещеры есть! — удивился Семен, вертя во все стороны головой.
— Да я и сам не знал! Это мне покойный дед рассказал: найдешь, говорил, холм с пещерой — там Тутов клад и зарыл. А казачков своих, которые сундуки схоронили, сам же и расстрелял. Чтоб не сболтнули кому, — сказал Кешка и печально добавил: — Только что толку теперь: всю воду ни в жизнь не вычерпать!
— Это тебе придется все озеро вычерпывать! — мудро заметил я. — Про сообщающиеся сосуды слышал? Пока дырку к озеру не закроешь, черпать бесполезно.
— Да где ж ее найти-то, эту дырку? Тут аквалангист нужен… или другой какой водолаз!
— Кешенька, не расстраивайся! Мы что-нибудь придумаем, — попыталась успокоить его Мария Глебовна, но особо не преуспела.
Кешка понурился. Он скорбно смотрел на черную спокойную воду и вздыхал. Словно безнадежно влюбленный пятиклассник.
Лейтенант хлопнул его по плечу:
— Марья права, Иннокентий! Не расстраивайся. Поехали-ка лучше по домам: тут делать пока больше нечего, а по окрестностям бродит маньяк…
Я пнул его по ноге и, кажется, довольно больно. Семен прикусил язык, но поздно.
— Маньяк?! — в один голос воскликнули кладоискатели.
— Какой маньяк? — отдельно уточнила Мария Глебовна.
Семен, запунцовев, открыл было рот, но сказать ничего не успел…
Пол пещеры вдруг приподнялся, едва не сбросив всех нас в неприятную черную воду. И тут же вернулся на место. Из туннеля, ведущего наружу, вырвалась тугая волна воздуха, принеся с собой короткий и гулкий звук удара. И опять воцарилась звенящая тишина.
— Что это было? — шепотом спросила акушерка.
Вместо ответа я ринулся в туннель: кажется, я понял, что!
Выхода не стало. Узкий лаз теперь упирался в монолитную каменную стену и ни единой щели не оставалось по бокам. Огромный камень, веками висевший над входом, наконец сорвался. Очень удачно выбрав для этого время.
Мы оказались плотно запечатанными в пещере. Не приходилось и думать о том, чтобы попытаться отодвинуть упавший валун, весил он, пожалуй, тонн десять. Если не больше.
— Что там, Палыч? — за спиной возник лейтенант.
— Неслышно подкрался маленький пушной зверек под названием песец, — констатировал я. — Завалило нас.
— Твою мать! — выдохнул Семен, ощупывая камень.
— Ну, что там у вас?! — нетерпеливо крикнул из пещеры Кешка.
Они с Марьей при всем желании не смогли бы протиснуться к нам: через туннель с большим трудом можно было пройти лишь одному человеку.
— Хреново у нас! — откликнулся участковый, закончив осмотр. — Камнем вход завалило.
Продравшись обратно в пещеру, мы застигли немую сцену: любовники, абсолютно бледные, стояли на узком берегу и вид имели неважный.
— Совсем-совсем завалило? — робко уточнила Мария Глебовна.
— Вернее не бывает! — подтвердил я.
Кеша грязно и длинно выругался. Отведя душу, опасливо покосился на подругу. Той, впрочем, явно было не до контроля лексики.
