— В Великобритании вы сможете купить пять чайных пакетиков за ту цену, которую здесь платите за один. И к тому же они будут лучшего качества. Таким образом, можно снизить стоимость чая, повысить качество и в итоге получить большую прибыль.
— Превосходно! — Жан-Мари веселел на глазах.
— Но это иметь некий элегантност и шика, — возразила Стефани.
— Тебе хочется шика, тогда закажи несколько чайничков, на которых будет красоваться твой шикарный логотип.
Все восхищенно ахнули в ответ на мое дерзкое предложение. Все, кроме Стефани, которая с каждой минутой чувствовала, что на ее территорию произошло вторжение, сравнимое разве что с высадкой американских войск в Нормандии.
— Ах, да. Бернар, а каким будет наш логотип? — спросил Жан-Мари. — Ты же обещал оперативно решить данный вопрос.
Бернар зарделся:
— Да, исследование скойро подойдет конец.
«Скойро оно начнется», — подумал про себя я.
Откровенно говоря, парень был просто тормозом.
— Так что, по-твоему, можно сделать, чтобы изменить существующую ассоциацию чая исключительно с женщинами? — спросил Жан-Мари.
— У меня нет уверенности, что мы стремимся к этому, — ответил я, пока остальные недовольно ворчали что-то себе под нос, пожимая плечами: какого черта вообще их притащили сюда, если нет никакой необходимости в переменах?
— Но в любом случае, я не теряю надежды, — продолжил я. — Весь этот затейливый ритуал заваривания чая может сослужить хорошую службу нашему имиджу. Во всяком случае, мы могли бы прибегать к нему, подавая дорогие чаи — дарджилинг,[104] лапсанг сушонг[105] и им подобные. Нужно придумать какую-то изюминку для меню, чтобы привлечь мужчин. Большая чашка бодрящего английского чая, что-то в этом духе. Мы и дальше будем преподносить чай как продукт категории «люкс», но закупать его по низким ценам. Поэтому Стефани предстоит выяснить, какова ценовая политика индийских производителей.
— Ценовая политика? — Стефани сморщилась от незнакомых слов.
— Ценовая политика, цена. Знаю, знаю, ты предпочитаешь приобретать все у французских поставщиков…
Стефании беспомощно посмотрела в сторону Жан-Мари, а он наигранно уставился прямо перед собой.
— …но делать закупки напрямую выйдет намного дешевле. Думаю, тебе нужно поехать в Лондон и обо всем с ними договориться.
— Лонн… донн? — Я практически осязал источаемый Стефани ужас при мысли, что ей придется говорить на английском дольше одного часа.
— Отличная идея, я составлю Стефани компанию. — Жан-Мари тем временем, вполне вероятно, подсчитывал в мозгу цифры — сколько же дешевой британской говядины он сможет тайком провести в чемодане.
От такого поворота событий даже Стефани оживилась. Возможно, прежде ей никогда не доводилось видеться с шефом за пределами офиса.
— Да, возможно, поездка выдастся антересной, — сказала она.
— Чудесно. Я напишу тебе список продуктов, которые надо будет закупить в супермаркете в Англии. А после вашего возвращения мы все протестируем. Тогда каждый сможет почувствовать истинный вкус английской кухни.
Потребовалось какое-то время, пока до каждого дошел смысл моего предложения. И вот брови моих долгодумов-коллег поползли вверх от удивления, а челюсти отвисли: «Оооо!»
Пока Жан-Мари и Стефани были в далеком «Лонн… донн», я располагал прекрасной возможностью слегка пошпионить. Стефани не потрудилась закрыть дверь в свой кабинет, а охранник делал первый обход не раньше восьми вечера, так что около семи офис был в моем полном распоряжении, так же как и компьютер Стефани.
Кабинет у нее был огромный, на столе царил идеальный порядок. Тут же располагались круглый стол для переговоров и двухметровый стеллаж, уставленный скрупулезно подписанными папками и документами.
Стена, у которой стоял стол для переговоров, была увешана фотографиями. На одной Стефани и Бернар с интересом смотрели на огромных размеров игрока французской сборной по регби. Видимо, этот снимок был сделан во время рекламной фотосессии. На других Стефани улыбалась, стоя на фоне тучных коров, украшенных розочками. На хребте у некоторых был к тому же прикреплен логотип компании с аббревиатурой из красных букв «VD», словно предупреждающий похотливых фермеров о грозящих им венерических неприятностях, если им придет в голову заняться сексом с парнокопытными.
Чтобы добраться до почтового ящика Стефани, мне потребовалось не больше пятнадцати секунд — паролем служило ее имя, вот дурочка. Корзина, или, как ее тут еще называют, corbeille, была переполнена сообщениями, а почистить ее Стефани было невдомек. Среди всего этого почтового хлама было несколько писем, в теме которых значилось: «BAng». При первом взгляде на эти четыре буквы даже такому тупому инострашке, как я, становилось понятно, что за ними стоит «boeuf anglais».
И вот, под бдительным оком коров и игрока в регби, наблюдавших за мной с фотографий, я бегло читал полузашифрованные пререкания, которыми Стефани обменивалась с Жан-Мари.
Сначала шло письмо разъяренного поставщика первосортного скота из французской провинции Лимузен: заказы у него сократились, в то время как в деловой прессе появились сообщения о резком росте спроса на продукцию «ВьянДифузьон». Следующим было письмо с просьбой Жан-Мари оформить заказ на поставку мяса со скотобойни, располагавшейся в Бельгии. А дальше — шквал паникерских сообщений от Стефани о закупке английского скота, экспортируемого через Ла-Манш, и о приостановленных поставках из Бельгии до максимального снижения цен.
Я счел разумным распечатать эту переписку — в будущем может и пригодиться.
Стоило Жан-Мари вернуться в Париж, как его махинации с поставкой говядины больно ударили по бизнесу, — в прямом смысле этого слова. Однажды, подходя к офису, я насторожился — что-то было не так. Ах, вот оно что: вход в здание перегораживал коровий навоз, источавший соответствующий запах. Хм, что-то я не припомню, чтобы раньше в этом престижном районе бывали тракторы, из которых разъяренные водители в голубых комбинезонах кричали о boeuf anglais.
«ВьянДифузьон» повезло иметь офис в шаговой доступности от многих парижских телеканалов и радиостанций: улица буквально кишела репортерами. Вооруженные микрофонами, они брали интервью у фермеров и запечатлевали коров-красавиц, которых привезли, очевидно, для того, чтобы парнокопытные лично могли выразить негодование тем, что «иностранки» (английские коровы) отбирают у них право быть пропущенными через мясорубку моего шефа.
