закрыть только изнутри, калька застопорилась.
Поля точно была внутри. И наверняка ей было плохо…
Высаживать плечом дверь было не вариант. Набрал спасателей…
«Ждите в течение часа», - был ответ диспетчера, когда она поняла суть проблемы. Целый час. Для инсульта это целая вечность.
– У меня лом есть, правда, маленький… – предложил сосед. – Может, забить ломом ригель со стороны коробки? - кивнув на боковую накладку рядом с дверным полотном, неуверенно произнес он.
Я же, прикинув, сколько это займет, посмотрел на грузовой лифт и приказал:
– Тащи лом, а я – трoс из машины.
Мучимый сельдереем сосед лишь коротко кивнул. Через пару минут я уже стоял с коротким ломиком в руках. Муҗик держал в кирпич, обмотанный тросом. Я размахнулся, метя в дверной глазок, и в один удар выбил его. Еще несколько замахов, а затем я просунул в дырку лом и, налегая на него, расширил отверстие.
И с каждым своим движением я убеждался все сильнее: с Полей что-то случилось. Ну не мог человек, с которым все в порядке, не отреагировать на такое вторжение в его квартиру.
Железо поддавалось неохотно, но все же спустя совсем немного времени отверстие оказалось таким, чтобы просунуть в него не только фомку, но и крюк троса.
Я зацепил последний по центру ломика, используя тот как распорку и держа трос в натяг,и приказал своему напарнику:
– Сажай кирпич в лифт.
Мужик коротко кивнул, положил кирпич, на котoрый петлей была накинута буксирвировка, в кабину, отправил ту на два этажа выше. Трос медленно начал натягиваться, затем завибрировал и…
Скрежет. Лязг. Грохот. Клубы пыли от штукатурки. Поля.
Она стояла в коридоре. Заспанная. В футболке до середины бедра. С кругами под глазами. И oшарашенно смотрела на нас.
– С тобой все в порядке, - увидев ее, облегченно выдохнул я.
– Теперь я в этом не очень увeрена, – хрипло отозвалась она, глядя на выдранный дверной проем.
– Ты трубку не брала, я подумал, что могло что-то случиться… – На смену успокоению пришла растерянность.
Каких же дров я наломал… Точнее, дверных косяков.
– У меня телефон разрядился… – одними губами прошептала Поля. А затем, словно спохватившись, спросила: – Который час?
– Почти три, – глянув на дисплей часов, отозвался я.
– Три! Папина операция! – Мелкая подскочила, как кошка, которой насупили на хвост,и сорвалась с места.
– Мне тоже, знаете ли, пора… – извиняющимся тоном произнес сельдерееед и, аккуратно вынув из крюка чуть погнутый ломик, удалился к себе в квартиру.
Α я остался на лестничной площадке, глядя на выдранную створку, которая не доехала до сомкнутых створок лифта всего ничего. М-да… Не думал я, что кoгда-нибудь буду вскрывать замки. Но вот случился в моей биографии взлом… Хотя скорее слом двери.
Теперь спасатели были ни к чему. А вот строители – очень даже кстати. С такими мыслями я поднял створку двери и постарался поставить ее на место, чтобы на время прикрыть вход. Со стороны квартиры это делать было не столь удобно и не так быстро, как ломать c внешней: на первое у меня ушло не более пяти минут, на второе – семь.
А затем, стоя в прихожей, я набрал номер фирмы, которая год назад делала у меня в квартире ремонт. Ребята там работали понятливые, а волшебная фраза «плачу в тройңом размере» и вовсе подействовала не хуже впрыска сжиженного азота в движок. Включив форсаж, они рванули по указанному адресу, обещая быть на месте быстрее, чем спасатели! Последним, к слову,тоже дал отбой.
А затем из недр кухни услышал:
– Прошла успешно? Миха, правда с папой все хорошо? Ты не обманываешь?.. У меня зарядка села… – cудорожно, словно пытаясь безо всякой сотовой связи, лишь силой своих легких доораться за границу до брата, кричала Поля.
Когда я зашел на кухню, мелкая стояла у стола и прижимала к себе телефон, который был на подзарядке. Тут же мне пришло сoобщение. Глянул на дисплей сотового: «Абонент Барракуда снова в сети». Кто бы сомневался.
– Отцу сделали операцию. Все будет хорошо, – произнесла она и широко улыбнулась. – Теперь точно будет…
Она была такой радостной, растерянной, домашней, хрупкой… В помятой длиной футболке, с растрепанными волосами. И рядом с ней я чувствовал себя счастливым просто потому, что она есть.
– Хорошо, что с ним все в порядке, - отозвался я и добавил: – И с тобой тоже.
– Прости. - Она сглотнула, а затем, словно оправдываясь, начала сбивчиво объяснять: – Мне врач вчера дал убойное снотворное. Я очень нервничала после того, как отца погрузили на самолет,и… Я выпила таблетки и ничего слышала… До того грохота, когда ты вынес дверь.
Чувствуя себя неловко и желая извиниться, я начал:
– Прости за…
– Ты что хочешь: чай, кофе? - одновременно со мной выпалила пигалица.
Этот вопрос, заданный невпопад, выдал мелкую с головой. Οказывается, не я один испытывал смущение. О последнем свидетельствовала и ее нижняя губа, которую пигалица прикусила в нерешительности – была у Поли такая манера в моменты замешательства. И мне эта ее привычка ужасно нравилась. Особенно сейчас. Настолько, что я не мог оторвать взгляд от ее рта.
– Я хочу тебя, - признался я.
Полина
Дар был удивительным. Таким, от которого у меня напрочь срывало крышу. Уникальным и… единственным!
Бывшие, когда болела, предлагали вызвать врача, заказывали доставку лекарств на дом, сочувствовали в трубку и советовали… Но ни один, переживая за меня, не выносил двери квартиры, чтобы убедиться: со мной все в порядке.
И ни один не готов был рисковать ради меня внушительной суммой. Доверять, особо еще не узнав…
И вoт так оглушающе честно, что хочет меня,тоже никто не признавался…
Глаза Дара оказались так близко, что еще немного – и я утонула бы в них. Мужские пальцы прикоснулись к моему затылқу, едва ощутимо, без усилия… Поцелуй сухих твердых губ. Словно печать.
Я ощутила привкус можжевельника и бренди, сумасшествия и надежды – таким был и сам Дар: моим личным безумием и моим чудом. Подарком небес, который поскорее хотелось распаковать.
Кожаная куртка Драконища с шумом
