перерыв команды ушли при преимуществе гостей. А вот незадолго до окончания матча Миша Семенов неудачно подставил ногу под прострел вышедшего на замену нападающего моряков Звенигородского и Яшин лишь бессильно развел руками. И вот после этого защитник динамовцев удостоился букета от благодарного одесского зрителя.
Мельник вряд ли мог гордиться своей игрой в этой встрече. Вроде все правильно делал: совершал рывки, финтил, бил по воротам, пасовался с партнерами, но…как-то без огонька все происходило. Без куража. Эфемерная, если разобраться, штука, но для футболиста — одна из важнейших. Ведь что такое кураж? Это горящие глаза, пойманный нерв — когда ты еще не коснулся мяча, а уже знаешь, что сделаешь в следующую секунду. Это то волшебное чувство, когда энергия трибун заменяет самый крутой наркотик, наделяет тебя пьянящим чувством всемогущества и ты не бежишь — нет! — ты паришь над газоном, будто за спиной вдруг выросли крылья. Ты — бог! Ты — творец! Ты повелеваешь, ты создаешь. Тебе подвластны чувства всех зрителей и ты сам выбираешь, что им подарить — восторг или проклятия.
Но сегодня…сегодня Данила «возил тачку». Отбывал номер. Видать, после тбилисской феерии запал кончился. И на смену ему пришла монотонная пахота. Мельник смотрел на одноклубников и видел то же самое: парни честно отрабатывали на все сто, никого нельзя было упрекнуть в халтуре. На спинах разводы пота, на лицах — гримасы от тяжелого физического труда. А куража, шального глаза — ни у кого! Данила даже подумал в перерыве, когда слушал взбешенного Бескова, который, разумеется, был крайне недоволен увиденным, что по-хорошему, может быть, сегодня вообще стоило выпустить на поле ребят из дубля. Вот у кого желания показать себя и молодецкого задора хоть отбавляй. А основа могла бы и отдохнуть. Но Константин Иванович нынче промахнулся. Решил почему-то, что его лидеры способны выдать еще один первоклассный матч всего через несколько дней после такого отчаянного рубилова с немцами. Не прокатило. Что ж поделать, бывает и такое.
Буквально на последней минуте была у Данилы прекрасная возможность все-таки положить в копилку команды полновесные два очка. Они прекрасно разыграли комбинацию с Масловым и Семиным, Мельник вроде удобно получил мяч почти на границе штрафной «Черноморца», успел краем глаза поймать просвет в плотной стене защитников и крученым ударом послал мгновенно круглого в дальнюю «девятку», прежде, чем кто-то врезался в форварда со всей дури. Но уже лежа на земле юный нападающий увидел, как в каком-то невозможном, акробатическом броске вратарь моряков Ярчук кончиками пальцев отбивает кожаный снаряд в сторону.
А потом Данила с трудом поднялся и похромал к туннелю. И, если начистоту, то в эту минуту его больше занимала даже не упущенная голевая возможность, а грустные мысли о том, доживет ли он до мексиканского чемпионата. В самом деле, лупят ведь, сволочи почем зря. И, что самое обидное, судьи смотрят на это сквозь пальцы. Мельник пусть и смутно, но все же помнил, что ФИФА и УЕФА взялись за грубиянов-костоломов как бы не к середине восьмидесятых. Значит, надеяться на помощь людей в черном не приходилось. Если перефразировать бессмертный девиз Саши Кержакова, то здесь и сейчас он будет звучать, как: «Били, бьют и будут бить!»
Вон, сегодня один из игроков «Черноморца» однажды полетел на Данилу в подкате так, что, не сумей тот увернуться, бутса точно врезалась бы прямо в живот. Разминулся всего на пару сантиметров. А заточенные шипы — Мельник хорошо разглядел их — блестели откровенно зловеще. И, похоже, были старательно заточены. Те самые, небось, с вертолетного завода. Нападающий тогда еле-еле сумел задавить в себе яростное желание подпрыгнуть и, будто невзначай, приземлиться на обидчика двумя ногами. Так, чтобы ребра в труху. Но нет, пожалел. Знал бы, что эти клоуны из столицы юмора СССР затеют драку, тогда…а хрен его знает, что тогда.
— Парни, бутсы мои никто не видел?
— Малой, отвяжись, сам сунул куда-то, а теперь всем мозги делаешь.
— Да нет, правда, вот здесь, у кресла оставил, когда в душ ушел, — Данила с недоумением осмотрел еще раз раздевалку. — Не, ну хорош, дурацкий розыгрыш. Отдайте уже!
— Мельник, что у тебя опять случилось? — Голодец быстрым шагом вошел в раздевалку и недовольно хмурился. — Чего разоряешься, в коридоре слышно?
Данила насупился. Стучать на товарищей тренеру не хотелось. Прикололись ведь, черти, к гадалке не ходи. Как дети малые. А ведь с виду здоровые все мужики. Многие, так вообще отцы семейства, уже своих собственных спиногрызов воспитывают.
— Погоди, Малой, ты точно помнишь, что именно здесь бутсы оставлял? — Вот уж кто-кто, но Яшин обычно в подобных глупостях не участвовал.
— Точно, Лев Иванович. Здесь они стояли, — показал Мельник.
Голкипер нахмурился.
— А ведь сюда уборщик вроде недавно заходил, — припомнил он. — Молодой парнишка. Суетливый такой, дерганый. Покрутился и быстро ушел. Я еще подумал, зачем он приперся, если мы еще не уехали.
— Вот блин, — расстроился Данила. — Ну все, хана! Приделали ноги моим тапочкам. Это ж надо, в Венесуэле воришку поймал и не дал никого обнести, а дома какой-то одесский хитрован на раз-два бутсы спер!
— А что ты хотел, — удивился Маслов. Он стоял у зеркала и расчесывал слегка влажные после душа волосы. — Одесса! Тут жуликов на квадратный метр, как шелухи от семечек на их стадионе. Как грязи, то есть!
— Сука, — зло выругался Мельник. — Счастливые бутсы были. Я в них все голы за основу положил.
— О, а вот это и правда обидно, — сочувственно прицокнул языком Валерка. — Слушай, я могу у местных босяков поспрашивать, но, сразу предупреждаю, ничего обещать не буду. Как получится. Есть тут у меня кое-какие знакомые на Молдаванке. В гостиницу приедем, я звякну.
— Спроси, — вздохнул печально Данила. Вот, вроде, ерунда, а настроение испортилось. Что ни говори, но приметы имеют очень важное значение для любого спортсмена. И футболисты, разумеется, не исключение. Вот и занашивают до дыр «счастливые» бутсы, майки, перчатки. А еще практически у каждого игрока существует какой-нибудь глубоко личный ритуал: как выходить на газон, где сидеть в автобусе или самолете, на какой кровати спать в гостинице — множество вариантов. Глупость? Может быть. Но, как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы ху…м по столу не стучало.
К сожалению, Валерка ничем не порадовал. Или воришка был залетный, или местные блатные не стали особо стараться ради столь ничтожной пропажи, но факт остается фактом — бутсы не вернули. И потому на следующий день, когда «Динамо» улетало в Москву, Мельник сидел в аэропорту мрачнее тучи.
— Прикинь,
