- Что?
Это определенно неожиданная смена темы.
- Я помню, как эта девочка сказала, что если я продолжу иметь дела с Шики, то ставлю свою жизнь под угрозу. Что-то случится, и я поставлю свою жизнь на кон ради нее.
Он говорит это без смеха или даже самоуничижительной улыбки, так что я слушаю его также серьезно, как он говорит об этом.
- Так ты думаешь, что мы этим сейчас занимаемся? Что ребенок сказала про ваши перспективы в жизни?
Парень только качает головой и пожимает плечами.
- Ну, она не сказала ничего о том, умру я или нет. Так что, думаю, это все еще скрыто в картах. Это просто причина для того, чтобы рискнуть за нее головой. Это судьба, ожидающая исполнения.
Теперь он смеется. Из того, что я узнал об этом парне, причина кажется ему подходящей. Удовлетворенный, я поднимаю мешок и закидываю его на плечо. Скоро мне придется бежать.
- Спасибо, – неловко говорю я. – Ох, почти забыл. Мы так и не представились. Меня зовут Томое Эндзе. А тебя?
Я знаю, что ему уже известно мое имя, но я все равно называю его, чтобы вынудить парня сделать то же самое.
- Микия Кокуто.
То же имя, что однажды упомянула Реги.
- Ха. Она права. Твоя фамилия и правда звучит как имя какого-то поэта, которое я где-то слышал.
Мы пожимаем руки, и через рукопожатие я передаю ему один ключ - ключ в комнату Реги, который мне больше не нужен. Мне кажется, он теперь выглядит почти так же, как крошечный кусочек металла, который я когда-то хранил.
-Что это? – спрашивает он.
- Просто возьми его. Теперь его должен хранить ты.
Я пытаюсь выдавить из себя настоящую улыбку. Не знаю, получилось ли.
- Когда все закончится, мы больше не встретимся. Даже не пытайся найти меня. Любовь к одной девушке – достаточный повод для расставания.
Парень поднимает бровь и пытается что-то сказать, но обрывает себя. Может, он все понимает.
- Вот и все, – продолжаю я. – Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Так что потом нам не нужно волноваться из-за того, кто умер и кто виноват.
Я оборачиваюсь и начинаю идти к люку, чтобы привести план в исполнение. Парень провожает меня взглядом. Я последний раз поворачиваюсь к нему и на прощание машу рукой.
- Прощай, друг! Я начну с нуля, когда со всем этим будет покончено. Я правда люблю Реги, но я ей не нужен. У нее есть ты. Не думаю, что вы хорошо друг другу подходите, но такова жизнь. Я был рад, что встретился с ней, встретился с тобой. Потому я знаю, что такие, как ты, нужны таким, как мы.
Я поворачиваюсь к нему спиной и срываюсь с места так быстро, как только позволяют мои ноги и легкие. И ни разу не оборачиваюсь.
Глава 15
Дождавшись времени, о котором договорились он и Эндзе, Микия Кокуто наконец подходит к зданию. Путь, пролегающий через сад, кажется пустым. Трава в саду настолько же изумрудно-зеленая, как и обычная трава, но ей недостает запаха. Он проходит через сад и входит в холл, ярко освещенный искусственным светом.
Ни звука вокруг. Свет ламп не отражается от безупречной поверхности одинаково кремовых стен и пола, и все же здесь нет ни единого темного уголка. Последний раз Микия был здесь утром, и тогда он чувствовал легкое беспокойство. Но этот ночной визит совсем иной. Создавалось ощущение, что здание беременно удушающей неподвижностью. Каждый шаг рождает эхо, почти неслышное, и спустя секунду звук исчезает. Теперь тишина промораживает, атакует и кажется почти физически ощутимой, утяжеляя каждый его шаг. Словно здание видит в нем чужака и пытается избавиться от него.
Но он решил это сделать и не может отступить, не в то время, когда на него рассчитывают. Пробивая себе путь через затвердевший воздух, он продвигается вперед.
- Наверное, стоит начать с третьего этажа, – бормочет он.
Парень решает воспользоваться лифтом, а не лестницей, потому что это, скорее всего, привлечет больше внимания, оставляя на Эндзе необходимую работу. Так что он нажимает кнопку вызова и слышит низкий рев включающегося механизма. Лампы над дверью показывают, что он спускается с пятого этажа. Немногим позже двери бесшумно открываются, резко контрастируя с шумом опускания кабины.
Но мгновением позже Микия видит кого-то внутри. Еще не зная, кто это, он сглатывает и отступает на шаг.
- О, ты пришел. Какое удачное совпадение. Я как раз думал зайти в мастерскую твоей хозяйки, – говорит человек в кроваво-красном плаще с улыбкой, медленно расползающейся по его лицу.
Он выходит из лифта, держа что-то в одной руке. Его внимание полностью приковано к этой вещи, на которую он смотрит с выражением, наполненным одновременно страхом и радостью. Микия смотрит на предмет в его руках, и чувствует, как ком отвращения поднимается в горле. Но отворачиваться уже поздно.
- Идеальна, не правда ли? – издевательски спрашивает мужчина. – Я думаю, она захватила мое сердце.
Теперь он смеется, явно наслаждаясь происходящим, выставляя напоказ то, что он держит. А Микия все не может отвести взгляд.
Потому что предмет, который держит мужчина в красном – это голова Токо Аозаки.
Ее голова на удивление хорошо сохранилась для ее положения. Плоть выглядит все еще теплой, и она ничем не отличается от своей живой версии. Глаза закрыты как во сне, и незапятнанное лицо выглядит так, словно она вернулась к какому-то более чистому состоянию бытия. За исключением того, конечно, что она потеряла все, что было ниже шеи.
Прижав руку ко рту, Микия пытается сражаться в проигрышном бою с тошнотой, но получается не очень хорошо.
- Как похвально с твоей стороны прийти мстить за своего учителя. Аозаки, должно быть, воспитала великую преданность в таком паршивом ученике, раз ты пошел на это. Честно говоря, я даже немного завидую.
Улыбка Альбы кажется искаженной, как будто слишком увлеченная служением шоу хозяина.
- Конечно, твой учитель покинула нас. Но не совсем. О нет. У нее есть еще уши, чтобы слышать, нервы, чтобы чувствовать, и разум, чтобы понимать. Это милосердие. Я многое сделал, чтобы уничтожить эту женщину, и я намерен выразить ей мою благодарность. Ну, по крайней мере, я дам ей еще немного поцепляться за жизнь.
Он приближается к Микии, на каждом шагу шаркая и топая, опьяненный собственным триумфом.
- Ты хочешь спросить, почему? – шипит он. – Потому что после стольких лет поражений от этой женщины, чувство превосходства так освежает. Просто убить ее было бы оскорблением всего того времени, которое привело нас к этому моменту, а она этого не заслужила. Ей придется почувствовать боль. Не волнуйся, друг. Она лишилась всего тела. Я уверен, у нее есть более серьезные проблемы, чем немного боли.
Альба нежно кладет ладонь другой руки на лицо Токо. Затем резким движением двух пальцев, он вставляет их в глазницы, вырывая знакомые глазные яблоки из теперь опустевших емкостей. Щеки Токо омыты потоками кровавых слез. Отделенные от владельца и покрытые ее кровью, глаза теперь кажутся другими и чужими. Просто два сферических куска мяса. Альба протягивает руку, которой держит глаза, Микии, предлагая ему жестом взять их.
- Видел? – полубезумно орет мужчина в красном. – Это точно было больно, но она ни звука не издала! Однако не беспокойся, потому что она также чувствует боль, как и мы. Ее разум велит ей чувствовать. Аозаки всегда была упрямой, но интересно, что бы она сказала про свои вырванные глаза. Больно, Аозаки? Достаточно, чтобы ты начала плакать кровью, как я погляжу.
Он отворачивается от головы и возвращается к Микии.
- Ты! Что ты думаешь? Ты ее ученик, так что ты должен понимать ее чувства. Ну как? Можешь?
Микия не отвечает. Картины перед ним достаточно, чтобы отправить его в бессознательное состояние, не говоря уже о том, чтобы думать о чем-то, кроме как о восприятии спектакля перед ним и о том, как выжить в этом столкновении. Альба смотрит на него, подтверждая довольный вид смешком.
- По правде, я хотел заставить ее страдать не только от боли, но и от унижения перехода в настоящее состояние. Неважно. Я могу придумать кое-что получше, но мне нужен ты.
Он снова смотрит на Микию.
- Интересно, как бы я себя чувствовал, если бы кто-то, кого я создавал, лелеял и о ком заботился, был уничтожен прямо перед моими глазами, пока я просто стою рядом, беспомощный, неспособный даже кричать. Будь это я, я бы точно этого не вынес. Даже убийство того, кто это сделал было бы недостаточным, о нет. Видишь, Аозаки? – он оборачивается к голове Токо. – Я хотел, чтобы ты, дарившая мне лишь безразличие, чувствовала достаточно ненависти, чтобы желать мне смерти. Лучшая месть, о которой я только мог мечтать. Хотя Арайя забрал у меня роль того, кто вонзит руки в твою грудь и вырвет оттуда сердце, эта возможность все равно является чем-то большим, чего я заслуживаю.
Продолжая говорить с оторванной головой, он неожиданно хватает ее обеими руками, снова вернув внимание к Микии.
