нервно ответил он, и быстро проморгался, чтобы и впрямь ненароком не пустить слезу.
— Брось, они же простые желторотики, и это они должны завидовать тебе, — прижавшись к его плечу, горячо прошептала она ему в ухо.
Будто он сам этого не понимает. Как и того, что позволил себе совершенно недопустимые телячьи нежности. Вот только ничего не мог поделать с обуревавшими его чувствами. Ему хотелось быть среди них, и точка!
— Витя! Витя! Насилу тебя сыскал, — выпалил пробившийся сквозь толпу Аршинов, — Здравствуй Таня.
— Здравствуй Рома. Поздравляю, — поцеловала она его в щёку.
— Спасибо. Так, давайте за мной, — решительно произнёс друг.
— Куда? — удивился Виктор.
— Много вопросов, товарищ поручик. Шевели поршнями, — и не думая вдаваться в объяснения, потянул его Аршинов.
Виктор переглянулся с Татьяной, та лишь пожала плечиками, мол, это же Рома, что объясняет многое. Ну и пошли за ним, не в силах потеряться в толпе, так как тот сжимал руку Нестерова, а он в свою очередь невесты.
— А вот и мы! Встречайте мой сюрприз! — возвестил во всеуслышание Роман, когда они приблизились к большой группе молодых офицеров.
Выпускники как раз сбивались для общего фото, с командованием училища, командиром роты и взводными. Есть такая традиция, фотографироваться сразу после прохождения торжественным маршем. Вот только посторонним там не место, лишь лица причастные, и никак иначе.
Виктор ожидал чего-то подобного. Но признаться, полагал, что это будет фото в кругу семьи Аршиновых. Благо приметил среди зрителей Анну Фёдоровну, как видел и Данилу, участвовавшего в организации мероприятия. Но никак не предполагал, что друг потянет его сниматься на общее фото.
Реакция выпускников оказалась неоднозначной. Большинство возбудились, и поспешили обступить бывшего однокашника, но немало нашлось и тех, кто воспринял его появление, если не в штыки, то с некоторым раздражением, если не сказать враждебностью.
Причём это относилось не только к устоявшейся группе дворян. Он не был одним из выпускников, распрощавшись с однокашниками после второго курса, и этим всё сказано. К тому же, Владивосток ещё не забыл скандальную дуэль недельной давности, и моментально закрепившейся за ним репутации бретёра. А в особенности того, что он добил уже беспомощного противника. И плевать, что всё было в пределах дуэльного кодекса. Офицерская честь требует проявления великодушия даже на поле боя, что уж говорить о поединке.
— Здравия желаю, товарищ полковник, поручик Нестеров, — подойдя к начальнику училища, бросил он ладонь к обрезу фуражки.
— Здравствуйте, поручик. Пришли посчитаться с кем-то за старые обиды? — холодно поинтересовался Родин.
На Виктора словно ушат воды вылили. Он на секунду опешил от подобной встречи, но всё же совладал с собой, и улыбнулся в ответ.
— Просто хотел поздравить своих однокашников с выпуском.
— Это дело хорошее. Несмотря ни на что, молодым офицерам есть чему поучиться у георгиевского кавалера, успевшего оставить за плечами две войны, — и уже к окружающим. — Товарищи офицеры, мы будем фотографироваться с выпускниками, или нет. У меня не так много времени, как хотелось бы.
При этом нужно было быть полным остолопом, чтобы не понять, к чему он сделал акцент на выпускниках. Как ни крути, а Нестеров до выпуска не дошёл. По факту, он был отчислен и являлся, пусть и необычным, но всё же пиджаком, офицером не имеющего за плечами военного училища.
Без лишних слов Виктор отошёл в сторону, подмигнув при этом опешившему Роману. Того настолько возмутило это, что он порывался было не фотографироваться, но друг подал ему знак, чтобы не дурил. Вернулся к Татьяне и приладив её ручку у себя на локте, направился в сторону Анны Фёдоровны.
На душе было пакостно, и это если мягко сказать. Полковник Родин никогда не страдал снобизмом, мало того, политика его командования в училище была направлена на то, чтобы максимально стереть сословные различия. Но офицерская честь для него была превыше всего. Даже если ты сын свинопаса, коль скоро носишь на плечах погоны, будь их достоин. Судя по всему, Виктора он достойным не считал, и плевать ему на все награды скопом, вкупе с достижениями по Сути. Бретёр и забияка, вот кто для него Нестеров. И этого уже не исправить.
— Витя, не обращай ты на него внимания, всё на что хватает этого надутого павлина, это многозначительно надувать щеки, и изображать из себя отца командира, — прижавшись к его руке, убеждённо произнесла Таня.
— Он достойный офицер, — возразил он.
— Спорное утверждение. Я конечно не военная, но как по мне, достойный офицер подумал бы, что он сделал не так, коль скоро его птенцы стали клевать друг друга насмерть, едва вылетев из гнезда. А не унижал бы того, кто в свои двадцать два, успел сделать больше, чем иные в пятьдесят.
— Говори, Танюша, говори. Лей бальзам мне на душу, — погладив её ручку, произнёс он.
— Не смей иронизировать! — остановившись, одёрнула она его. — Я совершенно серьёзно. И вообще, я сейчас…
— Стоп! Я тебя понял, боевая подруга. Отставить плохое настроение, мы сегодня в любом случае гуляем. Хотел конечно с ребятами, но при таких раскладах предпочту твоё общество. И ещё пригласим Анну Фёдоровну. А с Ромкой потом гульнём.
— Завтра. Нет, пусть проспится. Послезавтра. А ещё позовём, и закатим пир, — решительно рубанула она.
— Не получится. Я же сегодня вечерней лошадью обратно в Виноградовск. У меня же командировка.
— Точно. Ох, Нестеров, и всё-то у тебя ни как у людей, — вздохнула она.
— Кстати, я чего-то девчонок не вижу, — решил он сменить тему.
Оно и правда, странно. К слову, с ними были знакомы не только Нестеров и Аршинов, захаживали в гости и другие однокурсники. Не то, чтобы у всех доходило до близости, хотя и случалось, но дружны они были со многими.
— Они, в отличии от тебя, понимают, что им тут точно рады не будут. Из-за них же всё закрутилось, — пояснила очевидное Татьяна.
— М-да, — коротко согласился он.
Найти Аршинову не составило труда, она находилась неподалёку, в компании с Валентиной, которая уже вроде как считалась официальной невестой Данилы. Ну или, по меньшей мере, они встречались.
— Анна Фёдоровна, Валентина Петровна, здравствуйте. — приветствовал их Виктор.
Татьяна поспешила к нему присоединиться, любезно обменявшись улыбками с протеже Аршиновой. Она уже знала, что ту прочили Нестерову, но этот трофей остался
