Полчетвертого.
Фонарь бормотал,
Фонарь лопотал в темноте.
Фонарь гудел:
"Погляди на луну,
La lune ne garde aucune rancune. [28]
Ее клонит ко сну,
Она улыбается всем углам
И гладит волосы всем газонам.
Она потеряла память,
На ее лице размытые оспины,
Рука ее искривляет бумажную розу,
Что пахнет пылью и одеколоном,
Луна осталась наедине
Со всеми ночными запахами
В своем сознании утомленном".
Приходят воспоминанья
О лишенной солнца сухой герани,
О пыльных шторах и диване,
О женском запахе в комнатах,
О запахе сигарет в коридорах,
Коктейлей в барах,
Каштанов на улицах.
Фонарь сказал:
"Четыре часа.
Вот номер на двери.
Память!
У тебя есть ключ.
Пыльной лампочки желтый луч.
Вверх по лестнице.
Кровать раскрыта, зубная щетка висит на стене,
Выставь ботинки за дверь, усни, пока тишина,
Готовься жить".
Ножа последняя кривизна.
Перевод А. Сергеева
УТРОМ У ОКНА
Дребезжат они тарелками на кухнях,
Чувствую, как души волглые хозяек
Вдоль по вытоптанным кромкам улиц
У калиток чахло прорастают.
И выносят волны бурого тумана
Со дна улиц сморщенные лица,
И выхватывают у прохожей в грязной юбке
Глупую улыбочку, которая,
В воздухе паря, за краем кровель тает.
Перевод Я. Пробштейна
"БОСТОН ИВНИНГ ТРЭНСКРИПТ"
Читателей "Бостон ивнинг трэнскрипт"
Ветер колышет, словно пшеничное поле.
Когда вечер торопится выйти на улицу,
Он в одних пробуждает вкус к жизни,
А другим приносит "Бостон ивнинг
трэнскрипт".
И я всхожу на крыльцо, звоню и устало
Оглядываюсь, как бы прощаясь с Ларошфуко,
Будто улица - время, и он - в конце улицы,
И я говорю: "Кузина, вот "Бостон ивнинг
трэнскрипт"".
Перевод А. Сергеева
ТЕТУШКА ХЕЛЕН
Мисс Хелен Слингзби, моя незамужняя тетушка,
Жила в маленьком домике на фешенебельной
площади.
У нее было четверо слуг.
Когда умерла она, на небесах была тишина
И тихо было на улице, где проживала она.
Вытирал на пороге ноги владелец похоронной
конторы,
Он-то знал, что такое случалось и прежде.
В доме задернули шторы.
Как прежде, давали отборную пищу собакам,
Но попугай вскоре издох, однако,
А дрезденские часы все тикали на полке
каминной.
Лакей сидел на столе в гостиной
И держал на коленях служанку, она
При жизни хозяйки была так скромна.
Перевод Я. Пробштейна
КУЗИНА НЭНСИ
Мисс Нэнси Элликотт,
Скача по лугам, разоряла их,
Скача по холмам, сокрушала их -
Новой Англии голые холмы,
Через пастбища она
Со сворою псов скакала.
Мисс Нэнси Элликотт
Курила и знала все модные танцы,
А тетушки не вполне одобряли ее,
Но знали однако, что это модно.
А за стеклами полок стояли на страже
Мэтгью и Уолдо, блюстители чести,
Слуги непреложного закона.
Перевод Я. Пробштейна
МИСТЕР АПОЛЛИНАКС
Эзре Паунду
Когда мистер Аполлинакс посетил Соединенные
Штаты
Хохот его растрезвонил чайных сервизов кантаты.
Я вспомнил о Фрагильоне, о хрупком среди берез,
И о Приапе, с прибором наперевес
Накидывающемся на даму.
В чертогах у миссис Флаккус, у профессора
Чаннинг-Читти дома
Он хохотал с неудержимостью зародыша,
Хохот его звучал на подводной подушке,
Словно смех старого небожителя,
Подсевшего под коралловый риф,
Откуда тела утопленников молча всплывают
в зеленый залив,
Выскользнув из пальцев у ила.
Голова мистера Аполлинакса глазела на меня
из-под стула
Или ухмылялась с экрана
С водорослями в волосах. Я оглох от гула -
Кентавр четверкой копыт рокотал по тверди
настила -
Так его сухая и страстная речь пожирала на всем
скаку послеобеденную скуку.
"Он, конечно, очарователен". - "Он берет нас
с наскоку!"
"А что он имеет в виду?.. Эти заостренные уши...
Наверняка неврастеник"...
"Что-то не слишком лестное относительно наших
денег".
Из посиделок у миссис Флаккус и профессора
с миссис Читти
Я запомнил нарезанный лимон и надкушенные
спагетти.
Перевод В. Топорова
ИСТЕРИКА
Она все смеялась, и до меня, наконец, дошло,
что я причастен к этому хохоту,
зубы ее почти исчезли, превратившись
во вспышки ракет,
пригодных для ротных учений. Я бился в удушье,
хватая воздух,
и сгинул в темных кавернах глотки ее, сбитый
пульсацией невидимых мышц. Старик официант
трясущимися руками торопливо разглаживал
скатерть
в розово-белую клетку на ржаво-зеленом
железном столе,
приговаривая: "Если дама и господин желают пить
чай в саду,
если дама и господин желают пить чай..." Я решил
припомнить мгновения этого дня, если бы только
унять удалось
колыханье грудей, и все вниманье свое тщательно
сосредоточил только на этом.
Перевод Я. Пробштейна
ГАЛАНТНАЯ БЕСЕДА
Я начал: "О, сентиментальный месяц!
А может быть, хотя навряд,
Подвешенный на небосвод
При помощи системы лестниц
Фонарь для путников в тоске".
Она в ответ: "Тоска, но с кем?"
Продолжил я: "Небесных клавиш
Волшебно чуткие персты
Вовек касаться не заставишь
Во исполнение мечты".
Она: "На что такой намек?"
- Не на тебя, помилуй Бог!
"Ты, женщина, сплошное острословье
И совершенства совершенный враг,
К тебе с поэзией никак,
К тебе изволь единственно с любовью,
И то - ты вяло, мало, еле-еле"...
Она в ответ: "Вот как? На самом деле?"
Перевод В. Топорова
LA FIGLIA CHE PIANGE
О quam te memorem virgo...
По лестнице на самый верх взойди
И, устремляясь ввысь,
Ты солнца луч в свою косу вплети,
Прижми цветы к груди и, дрожь уняв в руках,
Швырни на землю их, и оглянись
С обидой преходящею в глазах, -
Но солнца луч в свою косу вплети.
Итак, ему нельзя помешать уйти,
Итак, нельзя помешать ей стоять и грустить,
Итак, он вынужден все же уйти,
Словно оставил разум разбитое тело,
Словно душа от тела навек отлетела,
А мне придется найти
Иные, светлые и прямые пути,
Где мы найдем друг друга, где легки
Улыбки, взгляды - как пожатие руки.
Она ушла, но с осенью унылой
Заполнила мое воображенье
На много дней, часов:
Струились косы над охапками цветов,
А мне представить вместе их невмочь,
Увидеть позы, жесты я не в силах!
И думы эти повергают в изумленье
Покой полдневный и встревоженную ночь.
Перевод Я. Пробштейна
Примечания
"ПЕСНЬ ЛЮБВИ АЛЬФРЕДА ДЖ. ПРУФРОКА" - Пруфрок - первый из "лирических героев" Элиота, хотя сам этот термин весьма условен. Возможно, стихотворение завершается перед самоубийством этого персонажа, о чем косвенно свидетельствуют и эпиграф, и аллюзии на шекспировского Гамлета и библейского Лазаря. Впрочем, в следующем стихотворении - "Женский портрет" (название которого восходит к одноименному роману Генри Джеймса) ситуация иронически переворачивается. Эпиграф (из Кристофера Марло) имеет здесь двойной смысл: 1) Прелюбодеяние - не самое страшное из совершенных тобой преступлений (в пьесе Марло эти слова обращены к убийце); 2) Откровенному распутству здесь противопоставлен своего рода интеллектуальный и духовный блуд. Эти стихотворения, первое из которых гораздо известней второго, надо рассматривать как парные.
"ПРЕЛЮДИИ" и "РАПСОДИЯ ВЕТРЕНОЙ НОЧИ" написаны по впечатлениям годичной поездки по континентальной Европе, прежде всего - по Франции, и под влиянием романов французского писателя Ш. Л. Филиппа. В конце "Рапсодии" слышен отзвук "Баллады Редингской тюрьмы" Оскара Уайльда.
"МИСТЕР АПОЛЛИНАКС" - Посвящение Эзре Паунду ("мастеру, большему, чем я", по слову Элиота) в оригинале зашифровано инициалами. Эксцентричное поведение Паунда особенно бросалось в глаза в филистерской среде Новой Англии. Отсюда - античные аллюзии с одной стороны и намеренно нелепые фамилии персонажей с другой. Последним приемом Элиот пользуется и позднее.
