От «кафетерия» до Гарварда…
В XXI столетии один из значимых факторов развития цивилизаций мира (и мировой цивилизации в целом) — это образование, ибо целый комплекс новейших технологий — информационных, телекоммуникационных и др. — и научных знаний определяет жизнеспособность общественных систем и выживаемость человечества. Само постиндустриальное общество предполагает наличие обширной системы университетов и научных учреждений, которое только и сможет обеспечить его устойчивое развитие. Сила и богатство любой из множества цивилизаций Запада и Востока зависит от качества образования, его эффективности. Система образования в настоящее время является одной из слабых мест американской цивилизации бизнеса, так как она находится в кризисном состоянии, о чем шла речь выше.
В 1983 г. американцы испытали сильное потрясение, когда они ознакомились с правительственным докладом «Нация в опасности: необходимость реформы образования», над которым в течение двух лет работала комиссия, назначенная президентом страны. Написанный ярко и эмоционально, он был обращен не только к законодателям и руководителям образования, но и к учителям, родителям, учащимся, широкой общественности. Открыто и резко, не щадя национальной гордости, которая заполняет американцев, авторы доклада говорили о серьезных недостатках американского образования, об угрожающем благополучию нации снижении качества подготовки молодежи в школах (См.: A Nation at Risk. The Imperative for Educational Reform. Wash., 1983. P. 5). Основной смысл доклада заключается не столько в констатации опасных тенденций в образовании и обозначении путей и средств их преодоления, сколько в положениях, согласно которым образование должно стать первым национальным приоритетом и все слои населения, все организации, промышленники, военные, работники средств массовой информации должны интеллектуально, морально, материально помочь образованию выйти на высокий уровень качества.
Хотя положение несколько улучшилось, радикального изменения состояния американской системы образования с тех пор не произошло. И дело здесь отнюдь не в финансировании системы образования — богатая Америка всегда вкладывала в нее значительные суммы. «В 1989 г. на государственное и частное образование было израсходовано свыше 350 млрд. долларов для обучения 45 млн. учащихся начальных и средних школ, а также почти 13 млн. студентов колледжей и университетов, В абсолютных показателях большие средства на одного ученика выделяет только Швейцария; в относительных показателях, Соединенные Штаты выделяют на образование 6,8 % ВНП, столько же, сколько Канада и Нидерланды и намного больше, чем Япония, Франция и Германия» (см. Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век. С. 359).
За исключением элитарного высшего образования, в других областях образования картина выглядит не очень благоприятной. Многие американцы обеспокоены увеличением признаков того, что общий уровень государственного образования для учащихся до восемнадцати лет относительно посредственный. Это объясняется присущим американской цивилизации роковым комплексом Эрисихтона, обусловленным цивилизацией бизнеса и выросшим на ее основе потребительским подходом к жизни. А. Гордон, который в роли продюсера и ведущего одной из телепрограмм пытливыми глазами стремился постичь суть американской жизни, отмечал: «В Америке, можно без преувеличения сказать, отсутствует система образования. Нация в целом — темная, туповатая, ограниченная. И американцы, как ни странно, не считают это недостатком, а напротив, культивируют свою „самобытность“, считая себя эдакими непосредственными детьми цивилизации. На самом деле Америка — это не детство человечества, это идиотизм человечества! В Америке плохо даже не то, что поэзия жизни превратилась в прозу, а то, что проза превратилась в рекламное объявление. Начинается с малого: с трехминутного блока рекламы на телевидении, рассчитанной на идиотов, с „желтой“ прессы, которую читают охотнее, чем серьезные и приличные издания, с готовности населения верить в „чудеса“ и летающие тарелки… И сегодня Россия радостно бросается на все „яркие обертки“ американской жизни, не задумываясь, что же спрятано за пестрой бумажкой».
Авторы различных исследований утверждают, что миллионы американцев, точнее, от 23 до 84 (!) млн., функционально неграмотны; как утверждается в одном из таких исследований, 25 млн. взрослых американцев не настолько хорошо читают, чтобы понять смысл предупреждения на пузырьке с лекарством, а 22 % взрослых не могут правильно написать адрес на конверте (См. Kozol J. Illiterate America. N. Y., 1985. P. 212). Удивительного в этом ничего нет, поскольку американская цивилизация бизнеса и ее высокомерное отношение к другим цивилизациям (вспомните дух первопроходцев) порождает невежество и самомнение. «Традиционные общества почитали старших как хранителей коллективной мудрости и народного характера, — пишет вице-президент США Э. Гор. — Мы же готовы вытеснить их, отстранять как отслуживших свое время, не способных создавать потребительские ценности. Мы выдаем на-гора огромное количество информации, но пренебрегаем житейской мудростью, думая, что ее заменит набор немногих элементарных сведений, образующих всего лишь пену на гребне бурлящего информационного потока, проносящегося через нашу культуру. Мы девальвировали и ценность образования — несмотря на то, что постоянно говорим о нем. Образование — это циклическая переработка знаний, мы же, уверовав в необходимость производства и потребления массовой информации, не проявляем желания ценить и перерабатывать сокровища глубочайших знаний, накопленных теми, кто жил до нас» (Гор Э. Земля на чаше весов. М., 1993. С. 264).
* * *
Ситуация с образованием в Америке выглядит гораздо хуже, нежели в других странах. По результатам проведенного стандартизированного научного тестирования учеников девятых классов в семнадцати странах американские учащиеся оказались позади своих сверстников из Японии, Южной Кореи и всех западноевропейских стран, опередив только учеников из Гонконга и Филиппин. В тесте на математические способности американские восьмиклассники были почти на самом последнем месте. Другие тесты показывают, что показатели у американских детей снижаются по мере того, как они подрастают, хотя, как это ни странно, более двух третей учащихся средних школ считают, что они «хорошо» справляются с математикой, в то время как такого мнения придерживается лишь одна четвертая часть учащихся из Южной Кореи, показавших при тестировании гораздо более высокие результаты. Только 15 % учащихся средних школ изучают какой-либо иностранный язык, и всего лишь 2 % изучают один иностранный язык более двух лет. Проверка знаний учащихся средних школ по общей истории также обнаружила почти полное невежество (например, незнание, что такое Реформация), которое затмило лишь незнание географии; каждый седьмой из прошедших недавно тестирование американцев не мог найти свою собственную страну на карте мира, а 75 % — Персидский залив, хотя в конце 80-х годов многие из них выступали за отправку в этот регион американских вооруженных сил (см. Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век. С. 360).
В 1983 г. Национальная комиссия по качеству образования в своем знаменитом докладе «Нация в опасности» отмечала: «Если какая-либо недружественная иностранная держава попыталась бы заставить Америку иметь такие посредственные показатели в области образования, какие существуют у нас сегодня, это могло бы с полным основанием рассматриваться как вооруженная агрессия» (A Nation at Risk. Р.5).
Очевидно, следует согласиться с мнением тех исследователей, которые выдвигают мысль о том, что «причина кризиса образования не в уровне школ, а в нас самих. Общество, которое мы построили, и дает нам такое образование, какого мы заслуживаем» (Gardels N. The Education We Deserve I I New Perspectives Quarterly. 1990. Vol. 7. № 4. P. 2–3). «Упрощенность» американской культуры, которая проявляется в чрезмерном внимании к удовлетворению потребительского спроса, поп-культуре, комиксам, громкости, яркости красок и развлечению в ущерб серьезному размышлению, воспринимается как удар, нанесенный Америке самой себе. В среднем американский ребенок проводит у телевизора пять тысяч часов еще до поступления в школу, а ко времени ее окончания эта цифра приближается к двадцати тысячам. Распространению этой антиинтеллектуальной культуры — проявляющейся в дальнейшем в увлечении спортивными программами и «мыльными операми» — способствуют и такие факторы, как распад семьи, особенно среди афро-американцев, что вынуждает множество матерей справляться со своими проблемами в одиночку, а также огромный рост числа работающих женщин, вследствие чего (в отличие от восточно-азиатских стран) «первый учитель», т. е. мать, почти не бывает дома. «За исключением некоторых групп населения, уделяющих особое внимание образованию (евреи, американцы азиатского происхождения), средний американский ребенок, как утверждается, усваивает систему ценностей массовой индустрии развлечений, а отнюдь не моральные установки, воспитывающие дисциплину и любознательность ума, желание учиться. С точки зрения учителей, особенно в городских гетто, выправить эту социально-культурную ситуацию означает требовать слишком многого» (Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век. С. 362).
