— Но… почему?
— Потому что я люблю вас!
— О, мистер Стюарт, вам бы не следовало…
— Что, любить вас?
— Нет… говорить об этом…
— Но если я не скажу, то как вы узнаете о моей любви, Флора?
— Замолчите, мне стыдно…
— Право же, тут нечего стыдиться, Флора! Я порядочный человек. Я люблю вас. И вы должны узнать об этом, поверить мне! Я до смерти люблю вас, и вы одна занимаете все мои мысли!
— Все время?
— Да, все время!
Дурацкий смех Флоры выводил Иможен из себя. Она никак не могла взять в толк, каким образом красивый молодой человек вроде Дермота Стюарта мог влюбиться в эту чудовищную гусыню.
— Но не на лекциях же, наверное?
— Наоборот! К примеру, рассказывая о Мессалине, о Лукреции Борджиа, Анне Болейн или Помпадур, я говорю о вас, а сам чувствую себя то Клавдием, то Александром Шестым, то Генрихом Восьмым или Людовиком Пятнадцатым, и только благодаря этому нахожу подходящие слова, чтобы описать прелесть этих навсегда исчезнувших фавориток, любимых сильными мира сего точно так же, как я люблю вас, Флора, с той разницей, что я испытываю к вам гораздо большее уважение!
Мисс Притчел в экстазе сложила руки.
— О, подумать только, меня любят четыре короля сразу!
— А на уроках географии я путешествую по всему земному шару, и, куда бы ни вела дорога, на горизонте всегда возникает ваше прелестное личико, Флора! Оно манит меня в блаженный край, к истокам реки Любовь!
Иможен показалось, что мисс Притчел больше не в силах сопротивляться. До нее донесся похожий на вздох шепот:
— Дермот…
— Флора! Неужто вы отвергнете любовь, бросившую к вашим ногам Историю и Землю?
— Нет…
— Флора!
— Дермот!
— Вы любите меня, дорогая?
— Я… я думаю, да…
— И… вы согласны стать моей женой?
— А что скажет мистер Мак–Дугал?
— Ему–то какое до этого дело?
— Мистер Мак–Дугал хочет, чтобы у него преподавали только холостяки…
— Надеюсь, вы не думаете, что миссис Стюарт останется в каком–то захолустном колледже? Ну нет, мои родители с распростертыми объятиями примут ее в своем ливерпульском особняке!
— А полюбят ли они меня, Дермот?
— Не сомневаюсь, Флора! Кто же может вас не любить? Флора… можно мне поцеловать вас?
— О, Дермот!..
Иможен почувствовала, что эта очаровательная дурочка сейчас опять примется за свои обезьяньи ужимки, и нетерпеливо вскочила на ноги.
— Да поцелуйтесь же, если он так просит! — крикнула она.
Мисс Мак–Картри появилась внезапно, как чертик из табакерки, и влюбленные невольно вскрикнули от удивления.
— Вы подслушивали? — возмутился разъяренный Дермот.
— Так заперлись бы в комнате, если хотите держать свои тайны при себе!
Предложение совершенно ошарашило несчастную мисс Притчед.
— О, неужели вы меня так презираете, мисс Мак–Картри?
— Черт возьми, вы что, действительно дура или прикидываетесь?
Флора разразилась слезами.
— Так я и знала, не следовало мне вас слушать, Дермот, — всхлипывала она. — Я поступила дурно… Мисс Мак–Картри Бог знает что обо мне подумает… О, Дермот, зачем только я согласилась пойти сюда с вами?
Вне себя от ярости, молодой человек зарычал на Иможен:
— Видите, что вы натворили? Из–за вас у Флоры теперь будет комплекс вины!
— Так отхлещите ее по щекам, это очень помогает!
— О!!! Бить Флору? Но… Неужто вы совсем чудовище?
И, схватив возлюбленную за руку, Стюарт так быстро потащил ее прочь, словно девушке и вправду грозила опасность. Наконец–то мисс Мак–Картри получила возможность устроиться с комфортом, но, вопреки первоначальным намерениям, не смогла сосредоточиться на поисках убийцы. Несмотря на все старания шотландки, в голове ее все еще звучала нежная музыка слов Дермота Стюарта, и это рождало в душе непривычную истому. Иможен думала о Дугласе Скиннере, который хотел жениться на ней, но погиб, так и не успев привести в исполнение свои матримониальные планы[12]. Потом на память мисс Мак–Картри пришел родич Розмери Элрой, Ангус Мак–Дональд. Он тоже пришел просить ее руки, но, наслушавшись неосторожных рассказов о ее героическом прошлом, в ужасе сбежал[13]. Шотландка мысленно возвращалась и к тем, кто ухаживал за ней только для того, чтобы усыпить подозрения… А теперь уже никто никогда не заговорит с ней о любви. Мисс Мак–Картри чувствовала себя приговоренной к одинокой старости в Каллендере. Невеселая перспектива… И из плоской груди Иможен вырвался вздох.
Шотландка переживала одну из тех тоскливых минут, когда одиночество кажется худшим из зол и вы готовы обрадоваться кому угодно, лишь бы избавиться от гнетущего молчания. Поэтому, подняв глаза и заметив, что к дому мирно бредет уже оправившийся от недавних волнений Мак–Клостоу, мисс Мак–Картри окликнула его почти с нежностью:
— Арчи!..
Сержант вздрогнул, словно грешник, которого внезапно похлопал по плечу и позвал Ангел Мщения с огненным мечом.
— Подойдите поближе, Арчи, я хочу с вами поговорить.
Мак–Клостоу отчаянно хотелось удрать, но Иможен подавляла его, лишала воли к сопротивлению, и сержант, как под гипнозом подойдя к скамейке, сел рядом с дочерью капитана.
— Арчи, вы не должны на меня сердиться за то, что случилось ночью… Поставьте себя на мое место… Я была в полуобмороке… А потом открываю глаза и вдруг вижу, что рядом кто–то есть… ну и ухватила вас за бороду, решив дорого продать свою жизнь…
Напоминание об этом тягостном эпизоде исторгло у сержанта легкий стон. Мисс Мак–Картри по–матерински склонилась к его плечу.
— Если хотите, мы можем стать друзьями, Арчи. Ни вы, ни я уже не первой молодости, но то–то и оно, что мы как раз достигли возраста, когда дружба предстает в своем истинном значении — как чувство, гораздо более надежное, чистое и возвышенное, чем любовь… Ну, Арчибальд Мак–Клостоу, хотите стать моим другом?
Сержант, не веря собственным ушам, слушал удивительный монолог мисс Мак–Картри и в конце концов пришел к выводу, что Иможен, отбросив всякое целомудрие, нахально намекает, будто женитьба — самый почетный выход из положения для них обоих. Как истинный шотландец, он тут же заподозрил амазонку, что ее интересует не столько он, Арчибальд Мак–Клостоу, сколько его будущая пенсия. Неужто рыжая ведьма хочет наложить лапу и на нее? Сержант содрогнулся от негодования.
— Хотите заграбастать мою пенсию, а? — грубо спросил он.
Иможен так погрузилась в нежно–голубую меланхолию, что смысл вопроса не сразу дошел до ее сознания. И Мак–Клостоу пришлось объяснять. Только тут шотландка оценила всю гнусность предположений сержанта.
— Арчи… И вам не стыдно?
— Это вы постыдились бы вот так бросаться на шею мужчине! И, если хотите знать мое мнение, мисс Мак–Картри, вы ведете себя неприлично!
— Видит Бог, Мак–Клостоу, я изо всех сил старалась исправить все недоразумения, но вы будто нарочно то и дело усложняете положение! Ну, теперь берегитесь!
И тут сержант совершенно озверел. Вспомнив прежние несчастья и предвидя то, что эта проклятая стерва еще заставит его пережить, Мак–Клостоу потерял голову. Он бросился на Иможен, схватил ее за плечи и принялся трясти как грушу. Мисс Мак–Картри онемела от возмущения. Наконец, когда она уже собиралась дать достойный отпор бессовестному нападению представителя полиции Ее Величества ни на в чем не повинную гражданку Соединенного Королевства, совсем рядом послышался спокойный голос:
— Ну, сержант, что на вас нашло? Ничего не скажешь, хорошенькое поведение для полицейского! Вы что же, пытаетесь оказать физическое давление на свидетеля?
Арчибальд Мак–Клостоу взирал на мисс Мак–Картри и неизвестно откуда взявшегося суперинтенданта с таким ошарашенным видом, будто в него неожиданно угодила молния. Не в силах издать ни звука, он лишь конвульсивно открывал и закрывал рот. Эндрю Копланд с любопытством смотрел на подчиненного.
— Ну, Мак–Клостоу, что означают эти странные упражнения? Приказываю вам отвечать!
Но парализованный страхом и стыдом Арчибальд мог выдавить из себя лишь какое–то бессвязное бормотание. Выглядело это весьма непочтительно. Суперинтендант едва не вышел из себя, но шотландка, решив, что судьба предоставила ей возможность одержать окончательную победу над всегдашним противником, вмешалась в разговор:
— Простите его, суперинтендант… Арчи очень смущен… Сегодня в его жизни произошло великое событие…
— Правда?
Сержант повернулся к ненавистной врагине, пытаясь сообразить, какую пакость она опять задумала.
— Когда вы так неожиданно появились, суперинтендант, Арчи со свойственным ему пылом умолял меня выйти за него замуж. И я счастлива, что теперь могу в вашем присутствии ответить согласием. Это еще больше скрепит наш союз, суперинтендант.
